Византия в эпоху иконоборчества

В соответствии со «Статусом», перед избранием очередного папы римляне обязывались дать следующую клятву: «Я клянусь Всемогущим Богом и всеми четырьмя Святыми Евангелиями, Крестом нашего Господа Иисуса Христа, а также мощами первого апостола святого Петра, что с сего дня и навечно буду верен нашим господам императорам Людовику и Лотарю и что без обмана и зловредности буду существовать и не соглашусь на то, чтобы избрание на Римскую епископскую кафедру проводилось по-иному, чем это происходило законно и согласно канонам. И тот, кого избрали папой, не должен быть с моего согласия посвящен до тех пор, пока он не даст клятву в присутствии послов императора и народа, как это добровольно сделал папа Евгений»[501].

При внешнем превосходстве Лотаря над апостоликом многим стало очевидно, что папа Евгений выиграл стратегический спор с императорским двором. И ироничная реплика историка, что в результате договоренностей «папа взял больше, чем давал ему на картине апостол Петр, и мог взять у императора и все остальное», верно отражает возможности понтифика и его растущую власть[502]. Итак, теперь на Западе начинают царить два владыки, политическая правоспособность каждого из которых закреплена правовым документом.

Увы, далеко не равноправных. Уже сам Людовик Благочестивый видел смысл своей жизни в приумножении силы и авторитета Римской церкви. А его преемник Людовик II (855–875) прямо утверждал, что получил свой статус от Римского епископа, и без миропомазания последнего никто императором стать не может. В одном из своих писем в Константинополь он писал: «Император приобрел власть над Римской империей не самовольным ее захватом, как ты предполагаешь, а по велению Божьему и по решению Церкви, через рукоположение и помазание от верховного священнослужителя».

Западное духовенство открыто рассуждало о своем преимуществе перед светскими владыками. И на Соборе в Вормсе в 829 г. епископы открыто высказались в том духе, что Церковь является божественным институтом, стоящим выше государства, а потому власть священника возвышается над властью императора. Чуть позднее, когда начались нестроения в королевской семье, депутация епископов объявила о низложении, а потом она же и вернула императору статус. А участники Собора 859 г. на своем заседании 14 июня установили общее правило, что епископы, взаимно советуясь и помогая друг другу, должны «руководить в Боге и исправлять королей, сановников и народ»[503]. Авторитет императорской власти стремительно падал вниз.