Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

В августовские дни помимо закрытых обсуждений балтийская тема поднималась и в британском парламенте. Было несколько запросов в палате общин, и во всех случаях представители правительства высказывались в духе решения военного кабинета. В ответ на один из запросов заместитель госсекретаря Батлер сообщил, что правительство решило не признавать советскую абсорбцию де-юре и балтийские послы остаются в дипломатическом листе[704].

15 августа Галифакс информировал Ст. Криппса о своей встрече с Майским, в ходе которой советский посол передал просьбу правительства СССР вывезти британских граждан из Балтийских стран до 25 августа. Галифакс ответил, что британское правительство будет действовать на основе реальной ситуации. На информацию Майского, что балтийским послам в Лондоне даны инструкции закрыть свои представительства и передать все архивы и материалы советскому посольству в Англии, Галифакс снова повторил: послы должны смотреть в лицо фактам. И далее были обсуждены вопросы о британской собственности, о балтийских пароходах, т. е. все те сюжеты, которые находились в центре внимания на встречах представителей обеих стран в последнее время[705].

Наконец, 5 сентября британский премьер-министр как бы подвел черту под дискуссиями в британском правительстве в июле — августе 1940 г. Он (так же как и госсекретарь) заявил: «Правительство не собирается признавать какие-либо территориальные изменения, которые могут произойти во время войны, если только они не являются результатом свободных и мирных переговоров и соглашений»[706]. Эта формула в дальнейшем повторялась государственными деятелями Англии, оставлявшими вопросы о балтийских делах на время послевоенного урегулирования. В таком же духе фактически писал и У. Черчилль в своем известном послании Сталину осенью 1940 г.

Итак, можно подвести некоторые итоги. В целом британская реакция на события в Прибалтике была достаточно сдержанной. Выше отмечалось, что в те июньские и августовские дни 1940 г. в Британии опасались немецкого вторжения — рядом была поверженная Франция, и английскому истеблишменту было не до Прибалтики. Советские акции по присоединению Балтийских стран рассматривались в Лондоне в контексте советско-германского сотрудничества и попыток Англии ослабить его. В Британии была довольно распространенной идея, что всякое движение СССР на Запад приведет в конечном счете к усилению напряженности с Германией и может послужить английским интересам. Кроме того, в Лондоне не прекращали попыток завязать британско-советский диалог, имея в виду использовать английского посла Ст. Криппса и возможные переговоры о торговом соглашении. И поскольку встречи Криппса со Сталиным и Молотовым происходили именно в те дни, когда советские войска входили в прибалтийские города, то Лондону или нужно было заявлять протест и прерывать переговоры или занять спокойную и выжидательную позицию, чему и было отдано предпочтение.