Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Далее Криппс заявляет, что в сложившихся условиях Россия может занять прибалтийские территории, чтобы помешать Германии использовать их для нападения на СССР. При этом он добавляет, что видит опасность движения СССР в сторону дальнейшего сближения с Германией и ухудшения ситуации на Ближнем и Среднем Востоке[692]. Уточняя свою позицию, Криппс сообщил 7 августа, что продолжение признания балтийских миссий в Лондоне (которые в отличие от польской теперь никого не представляют) может быть расценено советским правительством как свидетельство непризнания или как некая поддержка создания правительств в изгнании или национальных комитетов, враждебных Советскому Союзу[693].

После получения информации из различных источников в конце июля — начале августа 1940 г. сформировалась официальная позиция британского военного кабинета. Первым документом стал меморандум государственного секретаря по иностранным делам от 26 июля, т. е. когда ситуация в Прибалтике уже определилась, но юридического акта об их присоединении к СССР еще не было. Формальным поводом для меморандума стало уже упомянутое обращение балтийских послов в Лондоне.

Госсекретарь писал, что «инкорпорация» (так британские власти определили наряду с «абсорбцией» процесс вхождения стран Балтии в СССР) была осуществлена против воли балтийских народов и в действительности означала захват, сравнимый с захватом Германией Австрии и Чехословакии и Италией — Албании. Поэтому с моральной точки зрения всё говорит за то, чтобы отказаться от признания. Но следует также иметь в виду, что Германия полна решимости удалить советские силы из Балтийского региона. Она может использовать наше признание в качестве повода объявить себя защитником малых и нейтральных стран (как Швеция и Финляндия), где действия СССР вызвали серьезное беспокойство. Британский дипломат напомнил также о бескомпромиссной позиции США и американского общественного мнения.

Обращаясь к англо-советским отношениям, госсекретарь ставит вопрос — получит ли Англия какие-либо преимущества в случае признания. Беседы Криппса со Сталиным и Молотовым показали, что вряд ли можно рассчитывать на какие-либо перемены в позиции СССР по отношению к Англии, и наоборот, наш отказ от признания не сделает советскую политику худшей, чем сейчас. Напомнив о национализации британской собственности, британский секретарь по иностранным делам делает следующий вывод: отказ от признания в настоящий момент представляет собой наилучшее решение (по моральным соображениям в том числе), даже если в будущем обстоятельства вынудят нас пойти на него[694].