Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors
- Автор: Денcмор Джон
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Delacorre Press; Bantam Doubleday Dell Publishing Group; 666Fifth Avenue, New York, New York 10103
- ISBN: 0-385-30033-6
- Переводчик: Антон Яковина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors». Краткое содержание книги:
А может, меня просто достали обложки сборников хитов Doors. На всех непременно — мордашка Джима, того периода, когда он был красавец писаный, и я не думаю, что он бы это одобрил. Ни за что. Помню, Джим даже извинялся перед нами, когда первый альбом вышел с его портретом во всю лицевую сторону. Когда вышел наш второй альбом, «Strange Days», его спросили в интервью по поводу обложки. «Я терпеть не могу обложку нашего первого альбома. «Strange Days» выглядит по-европейски. Куда лучше, чем просто фотка с нашими гребаными рожами».
Если сравнивать со «Strange Days» или даже с «Morrison Hotel», нашим пятым альбомом — где мы выглядим, как банда бродяг с большой дороги — эти новые оцифрованные сборники опять продают секс. Обложки оригинальных альбомов были связаны с содержанием, с музыкой внутри… Но я устал ругаться с Реем по этому поводу. Именно благодаря стараниям Рея-Аполлонийца слухи о «все-еще-живом Джиме» приобрели такой размах, невзирая на темную правду… Как писал много лет назад один рок-журнал: «Любопытно, что Манзарек имеет обыкновение говорить о группе в настоящем времени, так, словно смерть их солиста и одиннадцатилетнее существование врозь были частью какого-то долгосрочного плана».
Джим нес в себе затмение, но Рей так зациклился на своей просветленности, что собственной тьмы не замечает: Аполлон не видит тени, которую отбрасывает, глядя на солнце. Рей любил Джима отцовской любовью, а отцу так трудно примириться с безвременной смертью сына. На самом деле, для меня Рей тоже был отцовской фигурой. Эта книга — лишь один из многих способов, которыми я пытался самоутвердиться. И отделить себя. Как и всякому сыну, мне трудно это высказать, но после всего, что мы с Реем пережили, я не могу не признаться, что люблю его всей душой. Особую нежность во мне вызывает преданность Рея искусству. К чёрту всю эту бизнес-возню, сколько раз вера, любовь и воодушевление Рея придавали мне сил, когда мы творили вместе. Так что мы с ним — родня навсегда. Но, как многие из сыновей, я предпочитаю любить его на расстоянии.
Мне легко критиканствовать, когда мне исправно капает гонорар со всей этой шумихи. Но я, наверно, просто не могу забыть те времена, когда наше детище только вынашивалось. Мы испытывали к нему священное чувство, потому что оно было таким маленьким. И тайным. Мы принимали наркотики, психоделики — не кокаин с героином — чтобы расширить свое сознание, а не забыться.
Порой я думаю, будь я более цельной натурой, я бы действительно ушел из группы во время записи третьего альбома, когда Джим совсем замучил нас своими самоубийственными загулами. Но тогда мне не довелось бы познать того творческого счастья, что я испытал, записывая партию ударных в “L.A. Woman”, одной из моих любимейших… У меня настроение поднимается всякий раз, когда я слышу этот жизнеутверждающий ритм.
Кроме гонораров, с годами я получил и немало других, особых вознаграждений. Свобода путешествовать, открывать другие культуры раскрыла мне глаза. Америка — отнюдь не пуп земли, и далеко не все она делает правильно. Тем не менее, я всегда радуюсь, возвращаясь домой. Это великая страна.
У меня хватает денег, чтобы делать вклады в благотворительность и поддерживать экологические группы. Каждый раз, перечисляя сумму, я ощущаю себя состоятельным человеком. Деньги — это энергия, которую можно использовать для добра, как и для зла.
Самый главный бонус, который дала мне наша карьера — это добрые свидетельства того, как воздействует на людей наша музыка. Девушка одного моего друга работает с умственно неполноценными детьми, и пару лет назад у нее приключилась такая история. Один из ее подопечных, тринадцатилетний мальчик, постоянно ходил в футболке Doors. Он страдал шизофренией и не мог говорить, не мог ни с кем общаться. Девушка увидела мое лицо у него на футболке и сообщила ему, что ее парень меня знает. Мальчик «прорвался сквозь», заговорил, и с тех пор его дела пошли на поправку.
Не знаю с чем сравнить мою радость по этому поводу. Благодаря мне, и моему брату по группе, который вечно живет в моей душе, этот ребенок совершил попорот к исцелению.
Вьетнамские ветераны побывали на безумной войне, и Джим пел о том, как «пропадая от дикой древнеримской боли, все дети обезумели, и им отчаянно нужна рука неведомого странника, здесь на отчаянной земле». С этого поэтического отрывка начинается фильм Френсиса Копполы «Апокалипсис сейчас». Джим неразрывно связан с людьми на пределе, потому что они чувствуют, что на пределе был он сам.