Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Потерпите малость, скоро уйду, – пообещал черным птицам богатырь, ворочая изувеченную тушку носком сапога.

Как убивали текрей – со всей уверенностью не сказать, но шишко обычное оружие точно не касалось, что утвердило Алешу в мысли, что тут постарался волшебник. Будь дело в лесу, китежанин бы заподозрил леших, которые иномирную погань не выносят и истребляют при любой возможности. Впрочем, в здешних холмах могут водиться и свои духи, только не любят духи живой огонь. А схватка тут была… жаркая, оставался вопрос: не ушел ли кто? Буланыш унюхал кого-то живого, скорее всего, недобитого шишко. Пакостная тварь, но разговорить можно. Загодя сплюнув, Алеша двинулся вдоль почти ровного каменного треугольника, выглядывая добычу, и сыскал, василиск ему подмигни, опять не то, что думалось.

Сперва раздалось что-то вроде смешанного с шипеньем стрекотанья, будто сорока решила притвориться змеей. Китежанин пошел на звук и увидел застрявший меж двух камней, как сперва подумалось, накрытый красно-черной тряпкой вьюк. Тряпку Охотник сдернул бесхозным топором и едва от удивления не ахнул. Перед ним была добротная клетка, в которой метался мурин, по виду – родной брат сбитого памятной ночью. Вот ведь погань летучая! Только одну подстрелили, как тут вторая…

«Я прав, – обрадовался Буланко. – Знакомое. Мерзкое. Убивай».

– Погоди.

Алеша вгляделся в не прекращавшего голосить гада. Мурин вытягивал голову и широко разевал пасть, высовывая длинный сизый язык. Близко китежанин не подходил, но зловоние ощущалось уже в нескольких шагах.

«Убивай. Поехали».

Убить тянуло страшно, но клетка с тварью была следом, очень похоже, что нарочно оставленным таинственным союзником. Кто-то перебил забредших в Тригорье худов, но не тронул мурина, а Громослав послал сюда Охотника, и вряд ли случайно. Сам ли гусляр прикончил почти десяток вооруженных до зубов текрей или кому-то помогал, но он – друг, уж в этом-то Алеша не сомневался, хоть и не взялся бы внятно объяснить почему. Громославу можно верить, Громослав отправил его сюда.

– Ничего не поделаешь, дружок, – твердо сказал Алеша прижавшему уши Буланко. – Забираем.

Ответное фырканье означало, что дружок вне себя от злости, но поклажу возьмет, потому что и впрямь надо. Богатырские кони соображают лучше иных богатырей.

«Он жрать хочет, – Буланыш фыркнул еще раз. – Нажрется, уснет, рот закроет, вони меньше будет».

– И то, – кивнул китежанин.

Рубить дохлятину Звездным клинком не хотелось, и китежанин снова взялся за здоровенный топор на черной рукояти. Как-то сообразивший, что его будут кормить, мурин издал пронзительный свист, перешедший в сухое потрескивание. Вглядевшись, богатырь понял: гад двигает челюстями, будто уже жует, а передние лапы царапают решетку маленькой клетки, встроенной в большую. Сперва Алеша удивился, потом порадовался предусмотрительности мастера, придумавшего, как кормить тварь, не открывая дверцы: мясо суют в маленькую клетку и поднимают внутреннюю решетку.