Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Здрав будь, Алеша, – негромкий низкий голос заставил Охотника схватиться за меч, чего оказавшийся возле самого стремени высокий странник с гуслями за спиной будто бы и не заметил.

– Здрав будь, Громослав, – только и смог выдавить из себя Алеша. – Не поверишь, третий день о тебе думаю.

– Отчего же не поверю, – утешил странник, преспокойно вышагивая вровень с конем. Солнце светило ярко, и тень у седого чернобрового гусляра была не хуже, чем у самого Алеши. Значит, не призрак. – Три дня, три думки. Дорогу, поди, опять выбрать не можешь?

– Не могу. – Сам он еще мог замечтаться, но Буланыш-то что, ослеп? Как Громослав сумел к нему незаметно подобраться? – Слушай, как вышло, что тебя конь мой не заметил?

– А с чего ему меня замечать? – удивился гусляр. – Замечают либо вражду, либо нужду, либо песню. Вижу, распашень носишь…

– Ношу, – глядеть на уважаемого собеседника сверху вниз невежливо, и Алеша спешился, зацепив поводья за луку седла. – Спасибо, что надоумил.

– То не я. Китеж у тебя на лбу написан был. Годом раньше, годом позже, сам бы понял, если б прежде голову не сложил. Сейчас-то как справляешься? Что ищешь?

– Другому бы сказал, что ветра в поле.

– Будет тебе ветер, – Громослав, словно к чему-то примериваясь, глянул в небо, – и скоро. Сам тебя найдет, не спросит. Закрутит-завертит, на крылах понесет. Ты бы чего другого, пока время есть, поискал.

– Не подскажешь, чего?

– Почему бы и нет? Утречком за северной грядой, ближе к заставе, – странник указал высоким посохом в сторону реки, – выло да верещало. Недолго, правда. Если не лень, сходи проверь, ты же теперь Охотник. Как тебе, к слову, распашень китежанский? По плащу богатырскому не скучаешь?

– Не заметил разницы, – слукавил Алеша, – так что не скучаю.

Но гусляра его слова не обманули.

– Есть разница, – темно-серые и при этом яркие, как пронизанные солнцем тучи, глаза насмешливо сверкнули. – И ты о ней знаешь. У китежан дело такое… тихое. Беду отвели и дальше пошли. Богатырь, тот навоюет на куренка, нахвастает на корову, хотя случается, что и куренка нет, одни перышки.

– Бывает, – Алеша задним числом вспомнил былое бахвальство и невольно поморщился. Нет, врать он не врал, но, случалось, привирал. С лихвой…

Стоять на месте было глупо, и они неспешно двинулись вперед. Буланыш, позвякивая удилами, спокойно тронулся следом. Так видит он гусляра или нет? Пожалуй, что и видит, иначе спросил бы, с чего хозяину заблажило пешком идти.

– Вот ответь, друже, – усмехнулся в усы Громослав, – ты-то сам разве не хочешь, чтоб песни про тебя складывали, красны девицы от одного имени твоего млели, а Великий Князь на пирах нахваливал? Чтобы помнили тебя и после смерти, чтобы в твою честь сыновей и города называли? Чтоб имя твое в веках жило? На Старших богатырей походить хочешь?