Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания
- Автор: Фаворская Татьяна Алексеевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-05890-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей, интересующихся историей России и российской науки.
Этим летом мы не поехали в Лыкошино, а сняли дачу неподалеку от тищенковского Кривцова в небольшом имении Орехово. Ехать надо было до станции Окуловка, а оттуда — на лошадях. Так как дело было днем, то ехали в бесплацкартном вагоне второго класса. Народу ехало очень много. Алеша сидел на руках у Дуни, а девочки сидели на скамейках. Марина попала между двумя взрослыми, которые ее немного стеснили. Она подергала плечами и сказала: «Как мне туго сидеть». Мы снимали отдельный домик, хозяйка жила в другом доме вместе с девочкой-подростком, своей воспитанницей. Она круглый год жила в своем имении и старалась хозяйничать в нем, как могла. У нее было и полевое и молочное хозяйство, куры и большое количество гусей. Рабочих рук не хватало, где могла, она работала сама, а в поле у нее работали военнопленные-австрийцы.
Большой огород она не в состоянии была сама использовать, и часть его предложила нам вскопать и засеять. Мы приехали в начале мая, так что время для огородных работ еще не было упущено, я вооружилась лопатой и граблями и вскопала и засеяла несколько гряд. Май был холодный, вскоре по приезде пришлось даже топить у детей печку. Когда я работала в огороде, то и дело набегали небольшие, но темные тучи, и из них сыпался град. Работала я в огороде не ради удовольствия, а с практической целью: вырастить побольше овощей не только для лета, но и для города, так как дело со снабжением там становилось все хуже и хуже. Алексей Евграфович тоже вскоре приехал в Орехово, но, так как он состоял в каких-то комиссиях, связанных с оборонными работами, то должен был время от времени ездить в Петербург на заседания. Лошади у хозяйки были, был и какой-то экипаж, кажется, тарантас, но кучера не было, и отвозить Алексея Евграфовича на станцию приходилось Нюше и Саше. Поезд уходил вечером, они боялись возвращаться со станции в одиночестве и поэтому всегда ездили вдвоем. До Окуловки было довольно далеко, значительно ближе было до полустанка Яблоновки, туда они и отвозили отца. Возвращались они поздно вечером, когда уже было темно, в августе шли частые дожди, для защиты от холода и дождя они одевали имевшийся у нас прорезиненный плащ и мою черную накидку. Возвращаясь однажды в конце лета по размокшей грязной дороге, они опрокинулись, ушибиться не ушиблись, но разорвали мою накидку. Мария Маркеловна, правда, ее починила, но уже с тех пор она потеряла свой красивый вид. Нюша с Сашей были обе молодые, веселые и часто пели вместе русские песни, иногда вместе с ними пел и отец.
Рядом с домом был большой фруктовый сад, засаженный главным образом яблонями. Недалеко от дома было довольно большое озеро, в котором мы купались с Марией Маркеловной и детьми, правда не особенно часто, так как лето было неважным. С отцом мы иногда там удили рыбу, но рыбы там было мало. От нас до Кривцова было, вероятно, около пяти верст, а может быть, и больше. Мы с отцом и Марией Маркеловной ходили туда пешком, но детям туда было не дойти. Елизавета Евграфовна навещала нас в Орехове, а один раз она приехала к нам на двух тележках, чтобы отвезти в Кривцово детей. В одной поехали Мария Маркеловна с девочками, их повез работник, второй правила сама Елизавета Евграфовна, с ней поехали я и Алеша. Алеша уже болтал довольно много и дорогой занимал тетку разговором, который заключался в том, что когда он видел на дороге конский и коровий навоз, то он каждый раз глубокомысленно заявлял: «Это мукина бяка, а это шакина бяка». Елизавета Евграфовна очень смеялась над таким светским разговором.
Из мальчиков Тищенко в Кривцово были только Митя и Женя. Митя учился тогда в Университете на химическом отделении физмата, а Женя окончил гимназию. Однажды в конце июля к нам приехала Елизавета Евграфовна с телеграммой от Коли, который уже окончил Елизаветградское кавалерийское училище и в чине корнета воевал на австрийском фронте. В телеграмме было сказано: «Ранен кавалерийской атаке ногу. Лежу госпитале Дубно. Коля». Елизавета Евграфовна досадовала, что он ничего не сообщал о серьезности раны и о своем самочувствии, говорила, что лучше бы об этом написал, а не о кавалерийской атаке. Очевидно, Коля придавал особое значение тому, что он ранен именно в атаке, а не где-нибудь в окопе. На следующий же день Елизавета Евграфовна отправилась в Дубно, чтобы лично удостовериться в состоянии его здоровья. Так как рана оказалась нетяжелой, то она вскоре вернулась в Кривцово.
Она рассказала нам, что Коля скакал со своим эскадроном через ржаное поле, атакуя австрийцев, как вдруг пуля попала ему в ногу ниже колена, он упал и остался лежать в густой высокой ржи, а эскадрон помчался дальше. Долго пришлось бы ему лежать, трудно было заметить его среди высоких колосьев, если бы не его лошадь: когда он свалился, она сразу же остановилась и простояла около него, пока не подошли люди, издалека заметившие ее. В конце лета рана у него настолько зажила, что его выписали из госпиталя, и он приехал еще на костылях в Кривцово вместе со своим денщиком по фамилии Лихоти, которого отпустили для ухода за ним.