Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Время бежало быстро, незаметно наступил апрель и начались экзамены. Первый экзамен был по физической географии и метрологии у проф. П. И. Броунова[285]. В шестом классе я очень увлекалась географией и в седьмом классе говорила, что если бы на курсах была группа географии, я, может быть, стала бы там заниматься. Отец слышал эти мои разговоры и как-то, идя на заседание факультета рядом с проф. Броуновым, заметил, что я интересуюсь географией. Старенький профессор остался этим очень доволен и преподнес отцу оттиск своей работы, говоря, что это, может быть, меня заинтересует. Работа эта была из области физической географии, касалась каких-то изотерм и изобар. Я ее тогда прочитала и была так горда, что читаю научную статью. И вот теперь мне пришлось сдавать экзамен этому профессору, который, конечно, догадался, что я дочь Алексея Евграфовича. Экзамен проходил в аудитории Физического института. Экзаменующихся было очень много. Экзамен прошел хорошо: и я, и профессор остались довольны моими ответами.

Второй экзамен был по зоологии беспозвоночных у профессора Михаила Николаевича Римского-Корсакова[286]. Проходил он в одной из биологических аудиторий в главном здании. Михаил Николаевич мне показался сердитым, он как-то суетился, хмурился, пенсне со шнурочком как-то непрочно держалось у него на носу. Мне достался слизняк, на столе был выставлен его препарат в спирту, я должна была сказать, что это такое и описать его подробно, я и здесь получила «весьма удовлетворительно». Третий экзамен был по технической химии у В. Е. Тищенко в препаровочной. Экзаменующиеся сидели в аудитории и по очереди входили в препаровочную. Техническая химия мне не нравилась, но я ее выучила хорошо. Помню, забыла, что такое тикриновая кислота, но остальное все ответила.

Последний экзамен был самый страшный — физическая и историческая геология у проф. А. А. Иностранцева. Материал был большой, очень много надо было запоминать, особенно по исторической геологии, но она мне как раз больше понравилась, чем физическая. Экзамен был назначен на десять часов утра. Когда я пришла в одну из аудиторий кафедры геологии, она была полна студентами. Иностранцев растягивал экзамен на несколько дней — он принимал его в письменной форме и больше пятнадцати-двадцати человек за день не спрашивал, поэтому устраивалась запись. Университетские студенты это знали, пришли заранее и записались первыми, так что, когда я пришла, на этот день запись уже была кончена, я страшно огорчилась и расстроилась, пришла домой и чуть не плакала, тем более что у меня не было уверенности, что я и завтра сумею записаться. Нет ничего хуже отложенного экзамена. Все уже выучено и повторено, повторять больше незачем, да и не в силах, заниматься чем-нибудь посторонним тоже невозможно, все кажется, что теряешь зря время, которое можно было бы потратить на повторение.

Вечером отец позвонил Иностранцеву и просил его, чтобы завтра он меня принял, что тот и обещал. На следующее утро я снова отправилась на экзамен. В большой, довольно мрачной комнате стоял посередине большой стол, покрытый зеленым сукном. Вокруг него уселись экзаменующиеся; каждому было дано по несколько листов бумаги, на которых нужно было в письменном виде подробно ответить на все вопросы. В комнате царила тишина, Иностранцев ходил молча по комнате и курил. Один за другим студенты начали заканчивать свои ответы, Иностранцев подсаживался к ним, читал написанное и задавал вопросы. Отвечавший передо мной студент подал свое писание профессору. Бросив взгляд на написанное, последний сказал: «У Вас в билете юрская система, а все написанное вами относится к каменноугольному периоду. Берите новую бумагу и напишите то, что надо». Мне стало очень неуютно, но, когда очередь дошла до меня, Александр Александрович посмотрел мое писание и почти ничего не стал спрашивать, а просто поставил «весьма удовлетворительно». Итак, экзамены были кончены, отец внес в канцелярию попечителя учебного округа требуемую сумму для изготовления университетского диплома и подарил мне заказанный у Фаберже золотой с эмалью университетский знак. Он остался на некоторое время в городе, а я с Марией Маркеловной и детьми уехала на дачу.