Ошибка 404 (СИ)

Нет, не привиделось! На столе монеты, ключик, таблетки… В стиральной машине так и валяется одежда Криса. Ленка вдруг взяла пакет с пряниками и водрузила его на таблетки и ключик:

— Что ж, гости дорогие, чай? Кофе? Потанцуем? — и двинула ногой табуретку так, чтобы Кирилл Олегович сел спиной к стиралке.

— Обойдёмся. — Очкарик не склонен шутить.

— Всё это время вы поддерживали отношения с Крисом? — вкрадчиво и доверительно начал Сатаев.

— Нет. Вчера после работы в вашем доме я столкнулся с ним на стоянке. Он попросил подвезти до центра. Вот и всё.

— Вы лжёте. Не может быть случайностью факт смены работника. Вы и монтировать приехали, выбрав время, чтобы без лишних глаз. Вы мне не поверили тогда. Что ж, теперь вы соучастник кражи. Наверняка пособник.

— И что украдено?

— Деньги.

— Деньги? В руках у Криса был только ноутбук. Никаких ценностей в карманах, за пазухой не было. Даже карточки нет.

— Вы успели перетрясти его одежду за столь короткое путешествие? — Сатаев сладко улыбнулся. — Зачем вы ему потакаете? Он губит себя, с его травмой нужно быть крайне осторожным, у него угроза рецидива аневризмы: бегать-прыгать нельзя, необходимо правильное питание, постоянный медицинский контроль. А он? Антисанитария, разврат, наркотики, клубы, драки, да ещё и залез обокрасть дом матери.

— Может, дело не в том, что это дом матери? А что вы там живёте? Всё, что он делает, не связано с болезнями. Связано с вами.

— Вы доктор? Вы были рядом с Кристофом и видели, как прогрессируют разрушительные процессы? Нет? По вашим словам, вы с ним общались несколько дней. А я его знаю много лет. Я был с ним, когда он даже ходить не мог после операции, я кормил его, носил на руках, занимался только им в самые сложные для него годы. Я могу судить, болезнь это или нет. Я знал другого Криса.

— Почему же он так ненавидит своего благодетеля?

— Он считает, что вы хотите отхапать его часть наследства, его долю в активах банка, объявив недееспособным или даже убив, — вмешалась Ленка.

— Значит, это он вам лично сказал? Всё-таки он был здесь? — Сатаев нисколько не удивился такому заявлению.

— Нет, это мне муж сказал. Я не видела Криса вообще ни разу. А вы просто лирикой здесь увлеклись.

— Лучше, конечно, заморозить активы или транжирить их на блядство, нежели продолжать дело своего отца. Он рассказывает вам небылицы. Я руковожу банком, распоряжаюсь долей своей жены, уходить от неё не собираюсь, и в моих интересах, чтобы наш бизнес процветал, принося прибыль всем членам семьи. И Кристофу в том числе. То, что мы сейчас не вправе совершать сделки с его частью активов, вредит в первую очередь ему, а не мне. Я вас убедил? Где Крис?

— Мы не знаем где.

— Вы понимаете, что он может погибнуть без медицинской помощи? Никита, там, в комнате, я перчатки оставил, будь добр… — Господин Барышев, Деркач вспомнил его фамилию, метнулся в комнату. — Поэтому нужно его найти. Помогите нам, пока не поздно.

— Но мы не знаем, где он.

— Где он вышел?

— На площади Восстания.

— Что говорил? Зачем ему ноутбук? Какие имена называл?

— Никаких имён. А ноутбук его. Он так сказал.

— Это правда. Ноутбук его. Но он взломал сейф, чтобы его забрать.

— Сейф своего отца, полагаю.

— Его отца нет уже более десяти лет! Я выполняю его функции. Я забочусь о Крисе.

— Вы усыновили его?

— Может, он обещал с вами связаться?

— Нет. Даже номер телефона не записал.

— Ему ни к чему записывать. Всё, что касается цифр, он запоминает навсегда. Он обещал позвонить?

— Нет.

— Вы позвоните мне, если он объявится?

— Он не объявится.

— Хм… вы ему нравитесь, — Сатаев и вернувшийся Барышев синхронно скосили глаза на Ленку. — И не как просто друг. Как мужчина. Поэтому он на вас выйдет.

— С чего вы взяли! — Деркач покраснел.

— Он не прислал ещё ни одной фотографии с вами.

— Вам пора! — грозно предупредила Ленка. — Сергею на работу, а мне тут прибирать то, что вы устроили! И вообще! Не слышала извинений по поводу того, что вы ворвались в мой дом, вырубили мужа.

— Хорошо, мы пойдём. Но я по-прежнему жду от вас звонка. — Сатаев встал и пошёл к двери, там он повернулся, прищурился и добавил: — А извиняться не собираюсь. Крис здесь был. Я уверен.

Визит закончен. Сергей и Лена застыли в коридоре: чувства растрёпаны, противно пульсирует тревога.

— Куда делся Крис? — прошептал Деркач.

— Балконная дверь была закрыта, я точно знаю! — тоже шёпотом ответила Лена. Они сорвались на лоджию. Паруса-простыни и флаги-наволочки были цинично сдвинуты недавним вторжением. И как раз этот факт сразу давал знать, что на самой лоджии Криса нет, спрятаться тут негде. Центральная стеклянная секция была уже выставлена с приходом настоящей весны, и семейство Деркач в ужасе высунулось в этот проём. Наверное, ожидали увидеть тельце в синем халате, скрюченное на газоне. Ни тельца, ни халата.

— Э-эй! — сиплый голос. — Я сейчас упаду!

— Бля! — вскричал Деркач.

— Мамочки! — поддержала Ленка.

Крис зацепился за рейку металлической обрешётки, которая всё ещё позорно «украшала» соседский балкон. Когда-то в той квартире жила старушенция, которая превращала лоджию в висячие сады Семирамиды, поэтому вместо застекления какие-то мастера наваяли ей ставни с решёткой, по которой летом вились плющи и хмель, а зимой — ржавчина и уродство. Любительница цветов отошла в иной мир, а решётку с собой не забрала, у новых соседей, видимо, пока не доходили руки. Зато вот у Криса «дошли». Голыми ногами он цеплялся за крохотный кирпичный выступ, всем телом припал к вертикали, удерживал вес на руках. Щека и шея в ржавчине, в глазах страх и паника.

— Как ты туда залез? — задал лишний вопрос Деркач и посмотрел вниз. Седьмой этаж. Хорошо ещё, что вид не во двор, где сатаевские машины парковались.

— Я сейчас упаду… Руки окоченели… — Действительно, хоть на улице и апрель, но он прескверный — дождливый и ветреный.

Сергей отодвинул старое кресло, пустую пятидесятилитровую канистру, повернул крепления (а Ленка ещё ругалась, что «всё на честном слове держится») и снял оконный блок, который ближе к соседям. Высунулся наружу, протянул руку к дрожащему спайдермену.

— Хватайся!

— Я не могу…

— Можешь! Я тебя удержу!

Было очень заметно, что Крису трудно отцепить руку от решётки, но он это сделал. И Деркач перехватил его за запястье, осторожно потянул на себя. Маленький шажок по выступу, ещё один, глаза в глаза: уверенность и ужас натыкаются друг на друга и… Крис отпустил решётку правой рукой и тут же сорвался вниз. Повис…

— Ах! — Ленка героически не визжит.

— Я тебя держу! — спокойный голос Деркача. — Вторую руку! Крис! Посмотри на меня! Не паникуй! Вторую руку давай! Я тебя вытащу!

Крис услышал, он задрал голову и протянул правую руку, обхватил ладонью сначала свой левый локоть, выше, выше. Деркач высунулся больше и достал второе запястье. Выдохнул, напрягся, натянул все мышцы, потащил жизнь на себя: он должен, он может…

— Давай, давай, давай, миленький… — скулила рядом Ленка. А когда чёрная башка показалась на уровне балконного заграждения, она подлезла и уцепилась за шею. Помогая пыхтением и рычанием, они справились, перевалили холодное тело через перила и грохнулись в кресло.

— Думал — всё, добегался кролик… — прошептал Крис в ухо Сергею. — Не думал, что это так трудно — висеть на холодных железяках…

— Как ты туда залез? Вот в чём вопрос.

— Хер меня знает… Ой, экскьюземуа, мадам! — Деркач только после этих слов понял, что судорожно обнимает лежащего на нём Криса, а тот, наглец, и не торопился вставать, протянул грязную руку к Ленке и тоненьким голосом представился: — Патек Кристоф, совращаю вашего мужа, а он всё никак не совращается.

— У меня тоже плохо получается, — ответила Ленка. — Пойдёмте в квартиру, ты же окоченел! Деркач, вставь окно на место!