2 августа [
1911 г.]
Какой-то он странный человек.
Самого простого не чувствует.
Мне было очень больно вчера.
Моя мечта о встрече, мечта, которая волновала меня в продолжение двух месяцев, – вдруг так просто-просто опрокинута. Спокойно Вася взял ее, смял и бросил.
Сегодня утром он звонил по телефону. Меня не было дома. Сейчас он на «Гамлете». Возможно, что мы и не увидимся до вечера. А вечером, наряду со Станиславским, Лужским и другими актерами, я увижу и его, и мы будем друг друга приветствовать банальными словами.
Вот встреча, о которой он писал, что ждет ее с «замиранием сердца».
Как же мне понять его.
Вчера вечером я ходила взад и вперед по комнате и все думала об этом. Мне так хотелось найти ему оправданье.
Он остановился у Станиславских644. Неужели испугался подозренья и из‐за этого побоялся отлучиться на час, полчаса? Не хочется думать [этого. – зачеркнуто] так, слишком это было бы оскорбительно.
Но что же, что это может быть, что отравило мою мечту?
Мне кажется, я не смогу ему этого простить.
Жестоко очень.
Не нахожу оправданья.
Сейчас буду сидеть и ждать телефона.
4 августа [
1911 г.]
Ужасно больно. Ужасно больно.
Жестоко очень, незаслуженно.
5 августа [
1911 г.]
Все находят, что я ужасно изменилась. Что вся стала другая. Я это чувствую сама. И это только и помогает сейчас переносить боль. Взгляд другой, лицо другое, походка другая, и душа другая. Или та же, конечно, та же, но только больше чувствующая, чем сочувствующая.
7 августа [
1911 г.]. Воскресенье
Что-то даст этот год.
А он должен быть моим.
Этот год – мой.
17 августа [
1911 г.]
Крепче всех последних годов начинаю этот.
Два или три дня было, когда очень болела душа, а теперь ничего.
Стараюсь со всем напряженьем воли поддерживать смелую уверенность в себе. Хочу сделать так, чтобы каждый приходящий день был моим, чтоб быть самой распорядительницей в своей жизни.
Что-то будет.
Вас. усталый. Слишком усталый. Люблю его, верю ему.
Что-то даст Бог – мне в этом году.
Этот год – мой.
Может быть, последний, но мой.
26 августа [
1911 г.]
Заболела Гзовская645.
19 сентября [
1911 г.]
Завтра в 12 часов I публичная генеральная. И страшно, и радостно.
[Более поздняя приписка]: «Живой труп».
20 [
сентября 1911 г.]
Завтра II публичная генеральная.
22 [
сентября 1911 г.]
вернуться
642
В воскресенье опять играю. – Вторая пьеса, которую А. Г. Коонен играла в Подосинках, – комедия «Вольная пташка» Е. П. Карпова.
вернуться
643
Завтра рано утром еду. Прохоров со мной. – Вместе с В. В. Прохоровым А. Г. Коонен уехала на месяц в Евпаторию. В. И. Качалов писал ей туда в июле 1911 г.: «Аличка, моя дорогая, что-то опять начинаю видеть нехорошие сны об тебе и немного беспокоюсь. Здорова ли ты, хорошо ли тебе, верна ли мне? Давно уже не имею от тебя писем. Сейчас иду на почту и если ничего не найду – затоскую. Вчера получил от Боткиной фотографии. Есть прелестные – где ты стоишь за моей спиной, когда я рассматриваю альбом – и очень нежно и любовно и грациозно ко мне наклоняешься. Я чувствую твое прекрасное дыханье на моем затылке. Должен был спрятать эти снимки, чтобы не дразнить гусей. Гусь пришел. Кончаю» (Автограф // ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. РО. Ф. 467. Ед. хр. 183); «Алисонька дорогая моя – ты тоже у моря. Рад, что ты у моря, что послушалась меня, не поехала на Кавказ. Не сбылась наша мечта, не случилось сказки. Ничего, будем брать от жизни, что будет давать жизнь. От того, что ты тоже у моря, я стал еще ближе к тебе душой, ты стала мне еще роднее и ближе. Я больше тебя чувствую, понимаю и разделяю и больше тебе радуюсь, и больше тебе и в тебя верю, чем там, в Москве, среди московских жуликов, закулисной пыли, автомобилей, скаковых [американцев], темных [нрзб.] с темными личностями. Отряхни [от] себя московскую пыль и умойся в морских волнах. Сохрани только воспоминания о том, как ты играла, пусть тебя радует сознание, что ты талантлива. Не [нрзб.] и тех минут, которые ты отдала любви ко мне и мыслям обо мне. Пусть тебя радует сознание, что мной любима. Талантлива, молода, прекрасна и любима мной! Урра! Да здравствует жизнь! Ах, какое здесь бывает море необыкновенно-прекрасное. Вот, к чему ты можешь меня ревновать. Я чувствую к морю почти такую же нежность, как к тебе. Можешь и ты, разрешаю и благословляю тебя, влюбиться в море. Но только не забудь меня, когда волна будет обнимать и целовать колени, чувствуй, что это я тебя целую. Я поселил тебя в своем море – ты посели меня в своем – и мы все время будем вместе. <…> Боже мой, как я тебя сейчас люблю, как я тебя сейчас замучил бы поцелуями. Ты бы кричала и защищалась от моих ласк, пока не почувствовала бы моей тихой нежности. Милая моя, до свиданья. Твой Васька» (Автограф // ГЦТМ им. А. А. Бахрушина. РО. Ф. 467. Ед. хр. 192).
вернуться
644
Он остановился у Станиславских. – Объяснения этому странному обстоятельству найти не удалось.
вернуться
645
Заболела Гзовская. – Для А. Г. Коонен это означало, что она получает роль Маши в «Живом трупе», премьера которого должна была состояться 23 сентября 1911 г., то есть меньше чем через месяц. См.: Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 111–112.
