Искра войны [СИ litres]

– И часто ты стал вспоминать прошлое, Филипп?

– Весьма.

– Вот. То-то же! Значит, постарел ты душой сильно. Не зря говорят, что если все больше начинаешь оборачиваться назад, чем смотреть вперед – это старость подступает.

И Филипп устало улыбнулся, ибо он действительно вернулся памятью в годы молодости, когда его волосы были еще цвета вороного крыла. Ольстер тоже откинулся на заднюю луку седла и улыбнулся, пригладил рыжую бороду. Она у него была пышной, цвета осенней листвы, а не как у ярла Бардена, который к моменту передачи дара уже успел поседеть.

– Вот и Летэ, Филипп, – продолжил Ольстер. – Он был тогда горяч, как пламя, а не как сейчас – кусок льда. И в его старой памяти, изможденной годами, пылает образ молодой Пайтрис, верной спутницы и любимой женщины. Он не видит в ней ссохшуюся кожу, ввалившиеся глаза и когти. Когда он смотрит на нее, он видит свою молодость, и ее, еще любящую и любимую, скачущую рядом с ним. И в Мариэльд он прежде всего видит жену своего друга, женщину, которую он тоже любил.

– Я понимаю о чем ты, Ольстер. Знаю, это будет тяжело.

– Поэтому, Филипп, мой тебе совет. Оставь это… Ты не сможешь переломить память старика Летэ. Пусть течение времени само раскроет планы Мариэльд. Мы все не без греха. Много ли ты знаешь о Горроне? А о Теорате? А обо мне? А ведь многие из нас, я уверен, были готовы в свое время перейти на сторону Теух – и Летэ это понимает, поэтому и верит одной только Мариэльд из-за ее жертвы.

– Я не могу это бросить. Я чувствую острую необходимость разобраться. Мы родились в этом клане, Ольстер, и мы обязаны защищать его.

– Защищать клан… – и Ольстер махнул рукой. – Признайся, на самом деле это все из-за мальчика, да? Право же, твои воспоминания о мертвом сыне, тот трагический случай, который произошел, когда ты только обратился в Старейшину. Именно поэтому это так запечатлелось в твоем сознании. Но мальчику-то на это все равно, Филипп, он живет своей жизнью.

– Да, я знаю.

– Так отпусти его… Он пошел своей тропой жизни. Пошел добровольно, пусть его и повели за руку, но и он не препирался. Он сам вполз на лошадь и сам последовал за Мариэльд.

Граф обратил к своему товарищу полный решимости взгляд.

– Ольстер, вы были связаны с Летэ после войны напрямую. Я прошу вас. Попробуйте его убедить хотя бы выслушать меня. Я хочу испить Гейонеша и передать ему свою память.

– Филипп, я понимаю, что ты от меня хочешь – я не дурак. Но он не увидит ничего в твоей памяти.