В начале пути [СИ]

Что дома, что восставшие больше ни с кем не церемонились. Всё, что казалось опасным — подвергалось немедленному обстрелу. Однажды мы пролетали скалу, где не осталось ни одного целого здания. Причём уже неважно было, за кого эта скала. Она теперь принадлежала не терранской цивилизации, а первобытно-общинному строю.

На широком плато расположилось несколько небольших, но густонаселённых… Стойбищ, наверное. Как ещё можно было назвать скопление шалашей, построенных из камней, досок, травы и тканей? Каждый из посёлков образовался вокруг одного наиболее уцелевшего остова дома, чьи крепкие стены стали основой для жилых и хозяйственных навесов.

Городок, располагавшийся на скале, был просто уничтожен. Весь!.. Кто-то не пожалел пневмы и втоптал местное наскальное общество в каменный век. Пострадали постройки, поля и даже стадо безвинных шарков. Во всяком случае, на южном солнышке вялилось много мяса, а на распорках сушились свежие шарковые шкуры. Ещё несколько шарков паслись на большой круглой клумбе, располагавшейся раньше в центре какой-то площади.

Люди пытались разбить грядки, где позволяла почва, но, понятное дело, почва почти нигде не позволяла — кроме как на бывших полях. Ходили жители скалы преимущественно в каком-то тряпье с редкими вкраплениями нормальной одежды. Когда мимо пролетал наш флот, я ожидал, что, в зависимости от политических взглядов жителей, нас будут или приветствовать, или проклинать…

Но нас провожали равнодушными взглядами… И это пугало больше всего. Людям на разорённой маленькой скале было уже решительно наплевать, кто и как победит в этой войне. Им всем в ближайшее время грозил голод и лишения, междоусобные разборки и… Я неожиданно понял, что оставь эту скалу без помощи — и через год её население сократится раз в десять. По одной простой причине: из-за каннибализма.

Сначала эти несколько стойбищ начнут конкурировать за ресурсы, потом начнутся склоки и ссоры. Затем кто-то на кого-то нападёт. Возможно, победит. Возможно, проиграет. Но неизменной будет только одна мысль: «Зачем пропадать телу, если мы тут голодаем? Не лучше ли его съесть?». Не удивлюсь, если возродившиеся убитые придут и будут сами себя кушать через пару дней…

Взгляд на многое у этих людей изменится за какие-то пару лет. То, что было нельзя — станет нормой. То, что когда-то было нормой — станет легендой. А то, что сдерживалось стражей, законами и немного моралью — вырвется на свободу. И захватит власть над этим обществом. Всё это было бы досужими домыслами, если бы совсем недавно возле Пирита я не уничтожил несколько тысяч торговых дирижаблей, которые после войны могли бы доставить сюда припасы.