На краю одиночества [litres]

Снег укрывал леса.

И лапы местных высоченных елей, что упирались, казалось, в самое поднебесье, прогибались под тяжестью его. Деревья покачивались и скрипели. Скрипели и покачивались.

Светило солнце.

Дышалось легко. И хотелось разогнаться, благо дорога прямая до самого Измальского, но Анна сдержала порыв. И вправду не время, еще поведет, потом выбирайся из канавы. Ольга, помнится, в прошлом году с управлением не сладила… Земляной ругался.

И Ольга ругалась.

И вдвоем они ругались, чтобы после мириться, а потом уж делали вид, будто друг к другу совершеннейшим образом равнодушны. И Василиса Васильевна, поставленная при школе экономкой, лишь вздыхала горестно да тишком утирала платочком слезы.

Мол, надо же какая любовь… бестолковая.

Поворот Анна едва не пропустила. Она привычно сбросила скорость, а после и вовсе остановилась, ибо зрелище открывалось пречудеснейшее. Снег укрыл и лес, окруживший Первую имени Его Императорского Величества Алексея IV школу темных материй и мастерства, и саму школу. Он лег на полигоны, сровняв их с полями, подобрался к низенькому заборчику, поставленному скорее для красоты, нежели из какой-то практической надобности.

Залепил оконца в классах.

Прилип к рыжей черепице, и лишь возле труб, из которых валил темный дым, виднелись проталины.

– Эй, эй… – донеслось издалека. И показалось: – Бей, бей…

А тропу вновь занесло, и прикинувши, что проще будет дойти, нежели после вытаскивать монстра из сугробов, Анна вышла.

Вдохнула чуть влажноватый воздух. Закрыла глаза. И сказала:

– Я тебя все равно вижу.

Шевельнулись колючие ветви можжевельника.

– Неправда. – Арвис сорвал синюю ягоду и отправил в рот. – Не видишь.

– Неправда, – согласилась Анна. – Не вижу. Но чувствую.

Мальчишка за это время вытянулся. Не только он, но Арвис как-то особенно. Он сделался нескладен и подчеркнуто инаков. Правда, характером ничуть не изменился.

– И я тебя, – он протянул можжевеловую ягоду, а когда Анна отказалась, сунул в рот. – Горькая…

– Не ешь.

– Вкусно, – возразил он и поскреб босую ногу. По снегу Арвис ходил только босиком. И с этой его привычкой уже не пытались бороться. – А Богдашка влюбился. Болван.

Он шел слегка впереди, делая вид, что идет сам по себе и точно уж не имеет никакого отношения к тропе, которая вдруг появилась на снегу.

Со снегом Арвис управлялся не хуже, чем с темной силой.

– Когда успел?

Анна заезжала не так давно, и влюбленным Богдан не выглядел. Скорее раздраженным, и было из-за чего.

Шурочка сбежал в деревню и был бит местными мальчишками, которые решили, что раз некромант сам сунулся, то и дурак…

Сашка обиделась за братца и прокляла сына старосты.

Староста ему, конечно, добавил розог, чтоб не лез, куда не просят, а после явился жаловаться и просить проклятие снять. Снять-то сняли, да только, кажется, не обошлось без последствий, поскольку Михаль вдруг понял, что никто во всем мире ему не надобен, кроме одной темной ведьмы.