Our golden years (СИ)

Они ждут его.

Ждут на дороге, с которой очень сложно будет повернуть назад. Которая будет зарастать непроходимым лесом, наступающим на пятки.

Но пока Римус не ступил на неё, у него оставалось одно незавершённое дело, желание. Ему нужно было закрыть один вопрос. И если не сейчас, потом может быть уже поздно.

Поэтому, выйдя из паба, Римус повернул не к Хогвартсу. Сказал Сохатому и Хвосту, что они подойдут позже, а сам, попросив Блэка без вопросов следовать за ним, сорвал с клумбы у «Чайного пакетика Розы Ли» несколько цветов и зашагал к их с Сириусом месту.

Сегодня он чувствовал, что у него получится. И, оказавшись под рябиной, он обернулся к прекратившему расспросы пять минут назад Блэку и вытянул руки. В одной был букет бело-красных хризантем, и насколько он выглядит чокнуто, Римус прекрасно осознавал. Так что демонстрирующее сомнение в его адекватности выражение лица даже улыбнуло.

— Давай, обними меня и закрой глаза.

Сириус недоверчиво прищурился.

— У тебя в руке цветочки. Я не буду обниматься, когда у тебя в руке грёбаные цветочки.

Зрачки Римуса совершили полный оборот.

— Сириус, я не собираюсь развешивать на тебе сопли. Мы трансгрессируем.

— Куда? Ты? — Ещё сильнее изогнул брови Блэк. — У тебя и одиночная аппарация барахлит.

— Просто доверься мне, — снова вытянул руки Римус. Не то чтобы он знал, что нужно делать. Он чувствовал, что нужно делать.

— Если мы умрём, я буду припоминать тебе это до конца загробной жизни, — сдавшись, покачал тот головой и неуверенно приблизился, позволяя заключить себя в объятья.

Римус обхватил его как можно крепче, втягивая через ноздри разошедшееся в Сириусе волнение, усилившее аромат тела, ощущал отбивающееся ему в грудь сердце и густую наполняющую Блэка магию, словно сливающуюся с его собственной. Сириус был очень могущественным волшебником, его магия обладала таким же пылким импульсивным характером и словно так же, как и хозяин, податливо укрощалась в его руках. И впитав её часть, Римус зажмурился, представляя во всех деталях место, в которое хочет перенести их. Но Сириус не был бы Сириусом, если бы удержался от едкого комментария, поэтому, перед тем как закрутиться в пространстве и исчезнуть из тени ебучей рябины, Римус услышал:

— Как-то это по-гейски.

А следующим, что он услышал, был шум разбивающихся об их ноги и скользящих по песку волн.

— Твою ж мать! — Отскочил Блэк по колено в воде. Судя по всему, тот завертелся, осматриваясь по сторонам.

Римус же, ещё не открыв глаза, вдохнул поглубже морской воздух и, улыбаясь, откинул голову назад, подставляя лицо под колючий бриз.

— Это как понимать?

— Ну, — взглянул он в сторону безлюдного пляжа в трёх метрах, — немного промахнулся, — Римус пожал обескураженному Блэку плечами и, кивнув вправо, пошёл к берегу.

Волосы Сириуса успели завиться от влажности за пару минут и беспорядочно путались, подхватываемые негостеприимными порывами ветра. Однако, в целом, было не так уж и прохладно, особенно когда тот, всё ещё пребывающий в шоке, высушил их одежду заклинанием.

— Так как это понимать? Где мы? Что…

— Мы на море, — развёл руками Римус, указав на очевидное, — ты же говорил, что никогда его не видел.

— Да, но, — повертел тот головой, пытаясь скинуть с лица пряди, — мы же через полтора месяца…

— В Портлевене всё по-другому, — перебил его Римус через болезненный укол, — там солнце, — поднял он глаза к затянутому сизому небу, — белые пляжи, — шагнул он к Сириусу по сырому почти что серому песку, — а это… моё море. Вон там, — перевёл он взгляд поверх плеча Блэка, — в паре километров дом, в котором я вырос.

И в серебристой радужке промелькнуло понимание. Сириус окинул неприветливый пейзаж уже совсем иначе, будто что-то выискивая. Римус знал, что тот ищет, но штормовой сезон ещё не подошёл, так что и берег был чистым. Без выброшенных водорослей.

— В паре километров? — Римус кивнул, поджав губы. — Значит…

— Ага, это на том пригорке.

Сириус уставился на цветы, сжатые в его ладони.

— Хочешь сходить? — Абсолютно ровным и нужным тоном спросил Блэк.

— Хочу, чтобы ты пошёл со мной.

Римус отшагнув, развернулся и без сомнений, что Сириус последует за ним, двинулся в сторону пролегающей чуть дальше дороги. Он был здесь один раз, но запомнил каждую мелочь. Он никогда не трансгрессировал за пределами Большого зала, но знал, что при поддержке Сириуса у него получится преодолеть такое большое расстояние. Он прокручивал в голове всё, что хотел бы сказать про себя, когда окажется здесь, но когда оказался перед могильным камнем, все мысли вылетели вместе с совсем не летним бризом.

Хоуп Люпин

(1941-1969)

Римус придавил хлипкий букет небольшим булыжником. Ветер загибал головки цветов, которые потускнели, расставшись с ласковым солнцем Хогсмида. Лепестки словно пытались спрятаться от сырости, и Римус не винил их. Тут, на убогом старом кладбище, некого радовать своей красотой.

Он думал, в нём всколыхнутся какие-нибудь подавленные чувства или схватит оцепенение, однако ничего не произошло. Никаких изменений. Он не навещал маму восемь лет, он не навещал её и сейчас. Это всего лишь камень с выгравированным именем.

Он думал, что со своей гипертрофированной чувствительностью что-нибудь уловит — энергию, присутствие, хоть что-нибудь.