Уэллс. Горький ветер [litres]

Штраус несколько раз надавил на клаксон, призывая толпу расступиться, но люди не спешили пропускать машину. Они расходились медленно, так что мы могли рассмотреть лица местных жителей, искаженные гневом и злобой. Они лезли к автомобилю, липли к окнам, стучали по крыше и по дверям.

За этим действием с торжествующей улыбкой наблюдал преподобный О’Рэйли. Он воздел руки к небу и призвал нас покаяться в греховных изобретениях, что разрушат этот мир. Штраус заглушил его обращение новым ревом клаксона. Наконец мы оказались возле ворот. Штраус выбрался из машины, прихватив с собой винтовку. Толпа хлынула к нему, но наш дворецкий был вооружен. Он выстрелил в воздух и пообещал, что если найдется такой смельчак, что попробует нам помешать, то получит пулю в грудь. Я на всякий случай вытащил из пиджака заморозчик и приготовился стрелять. Бунт, в особенности если он подстрекается духовными лидерами, непредсказуем и беспощаден. Мы можем столкнуться с сильным сопротивлением. И хорошо, если обойдется без крови. Преподобный пускай и был противником прогресса, но все же не оставлял о себе впечатления религиозного фанатика.

Штраус открыл ворота под гневными взглядами толпы и вернулся к машине. Мы заехали на территорию усадьбы, и Штраус отправился закрывать ворота. Ему что-то крикнули, он ответил, и в следующее мгновение в него полетели камни. Штраус успел запереть ворота и отступил к машине. Как мало нужно людям, чтобы из цивилизованного человека превратиться в дикаря, вооруженного ненавистью и камнями! Штраус уже вскинул было винтовку, чтобы остудить самые горячие головы, но Уэллс приказал ему не стрелять. Дальше ворот они не сунутся, все-таки право частной собственности, несмотря на все революционные изменения в обществе, пока еще нерушимо.

Межвременье – спасительный изначальный мир, в котором никто нас не сможет найти и откуда мы сможем спасти мир реальный от профессора Моро, господина Флумена и даже от Хозяев теней, от любой черной плесени, что разъедает его. Мир, в котором все можно исправить, как в черновике, чтобы потом чистовик не грешил непоправимыми ошибками. Путь в него Гэрберт Уэллс открыл, когда экспериментировал со временем. Он обнаружил, что наша вселенная подобна мыльным пузырям. Их бесчисленное множество, и каждый мыльный пузырь – мир – уникален со своими законами, проблемами и миропостроением. Но в центре всего этого гнездовья находится Межвременье, тот самый изначальный пузырь, из которого произошли все остальные миры.

Уэллс заметался по комнатам, собирая необходимые ему инструменты. Основную часть машины, которая откроет Дверь в Межвременье, он собрал заранее на поляне перед «Стрекозой», но он и не подозревал, что у его нового эксперимента окажется так много зрителей. Впрочем, его сейчас это волновало меньше всего. Пока зеваки не перешли к активным действиям и не перелезли через ограждение, Гэрберт игнорировал их присутствие, с головой уйдя в работу.