Уэллс. Горький ветер [litres]

– Очнитесь, Гэрберт. Эдисон давно доказал, что наука должна работать на благо бизнеса и обогащения отдельной горстки людей. Все, что нельзя заставить приносить деньги, бессмысленно. Каждое изобретение должно приносить доход.

– Доход людям, человечеству.

– Людям требуются Пастухи. Без Пастухов человечество быстро вымрет, перегрызет друг друга. Поэтому наука должна служить Пастухам, только им видно, как и куда должна развиваться цивилизация. Остальное все мифы, фикция, блеф, дурно разыгранный спектакль.

Мы стояли под прицелом винтовки. Весь наш замысел держался на тонком волоске, который вот-вот оборвется с первым выстрелом. Флумен зло смотрел на нас, переводя ствол винтовки с одной цели на другую. Какие странные и страшные ощущения оттого, что ты неожиданно перестал быть человеком, а превратился в живую мишень, при этом я еще и осознавал абсолютную свою беспомощность. Что бы я ни сделал, как бы ни поступил, пуля будет быстрее.

– Вы все мне не нужны. Только Уэллс. Так что без обид.

Флумен нацелился на меня и выстрелил.

Я напрягся, предчувствуя, как пуля прилетает мне в живот и я падаю, захлебываясь кровью, но вместо этого я увидел, как из ствола винтовки распустилась большая алая роза.

– Что за дьявольщина? – вытаращился на розу Флумен.

Он перевернул винтовку и пристально осмотрел цветок, который теперь рос из ствола. Он не мог поверить в реальность происходящего. Это было невозможно, и в то же время это случилось. Оружие смертоубийства превратилось в клумбу.

Я с радостной улыбкой ударил его в лицо справа и закрепил успех мощным ударом в челюсть снизу. Флумен растерянно клацнул зубами и упал на землю, которая вокруг него тут же поросла колючками.

– Что это было? – спросил Уэллс.

Я не знал ответа. И неожиданно почувствовал незримое чужое присутствие, которое было доброжелательным и теплым. Это старый знакомец дракон Примум приветствовал мое возвращение в Межвременье.

– Дракон Примум не может допустить пролитие крови на вверенной ему территории, – ответил я.

– Что будем делать с этим дурным господином? – спросил Штраус.

– Я бы больше не беспокоился на его счет.

Бессознательное тело Флумена оплетала дикая колючка, впивалась в него, сжимала, но он, упокоенный моими ударами, похоже, ничего не чувствовал. Еще несколько минут, и колючка полностью оплетет его, а еще через некоторое время то, что когда-то называлось господином Флуменом, строило планы по преобразованию мира, подчинению его своему единоличному правлению, превратится в колючее перекати-поле и покатится по Межвременью, отдавая ему всего самого себя.

– В таком случае пойдемте. Не хотелось бы попусту тратить время, – сказал Уэллс.

На что я тут же возразил:

– Здесь нет времени.

– Все равно. Нам пора. Веди нас к Архиву, – приказал Уэллс.

На этот раз путь к Дому Дракона занял у меня меньше времени, потому что теперь я знал дорогу. И хотя я просто шел вперед, не выбирая пути, дорога сама подстраивалась под меня, ложилась в нужном направлении, так что, куда бы я сейчас ни пошел, хоть задом наперед, все равно бы вышел к Дому Дракона. Направление не имело значения, как и сама дорога. Только в конечной цели содержался смысл всего.