Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Я покидал кухню, искренне веря: что бы ни желал донести до меня Павел, возможность сделать это он сегодня-завтра найдет…
====== Глава 87 ======
Мне было чрезвычайно непросто смотреть на идеально заправленную постель, ведь на этой самой одноместной кровати Антон лишил меня девственности… Ох, и до чего же стыдно звучит… От пролетевших сквозь сознание пуль воспоминаний о том дне — о лучшей его части — меня бросило в краску, благо Антон этого не заметил, был слишком занят, копаясь в шкафу. Наконец, он вызволил из глубин Нарнии небольшую пухлую подушку в кремовой наволочке и торжественно вручил ее мне.
— Спасибо. Если нет лишнего матраса — не беда, на пол можно будет постелить что угодно: плед или даже простыню…
— Погоди, — поднял брови Антон, — ты что, не хочешь спать вместе со мной?..
— Хочу, конечно! Но мы в квартире твоих родителей — неудобно с морально-этической точки зрения… Да и тебе будет буквально неудобно, потому как кровать узкая. Проще мне ночевать на полу. На постели на полу! — следом пояснил я, чтобы мое предложение было больше похоже на «Давай переночуем как школьные приятели!», чем на «Положи меня спать на полу как собаку».
Антон внимал со снисхождением в польщенном взгляде и, едва я умолк, сделал шаг навстречу, положил ладони мне на грудь, чуть выше прижатой к животу подушки.
— Я разрешил бы тебе спать на полу только в том случае, если б ты примерил роль грабителя или подкроватного монстра… — прошептал он, пристально глядя мне, сглотнувшему, в глаза.
В его очах я видел бурлящую голодную тьму прорывающихся наружу желаний, в моих Антон мог найти неравное сражение слабовольной податливости со страхом перед Павлом: меня нервирует присутствие последнего в одном со мной городе, а тут — квартира!.. Прохладные пальцы Антона прочертили томно линии на моей щеке, без нажима, однако это не мешало мне ощущать кожей лица четыре морозных полосы — следы ненасытного тигра…
— Представь, — продолжил он, встав на цыпочки — потянувшись к моим губам, — посреди ночи в темноте я поднялся бы с кровати, решив сходить на кухню за водой… Как вдруг в полнейшей тишине мое сердце запнулось бы от испуга, ведь лодыжку сжала б вынырнувшая из-под кровати рука!.. Глухо упав на пол, я не успел бы позвать на помощь: неизвестный, проникший в мою комнату, зажал бы мне рот ладонью, а его свободная рука скользнула бы в мои пижамные штаны…
Я отскочил от Антона как ошпаренный, потому что сам чуть не оказался на месте жертвы в его необычайно занимательном рассказе! Нет, не по вине живой писательской фантазии; застегнув обратно ширинку, я попятился с подушкой к двери под изумленным взором Антона и не нашел ничего лучше, чем сослаться на срочную необходимость поговорить с Владом. Неубедительно — кошмар… Я сам не понимал, от чего бегу: от возможной стычки с Павлом; от повторения истории, ведь меньше всего я хотел бы оказаться оттраханным вновь на этой кровати, не сумел бы сдерживать голос, а Влад с Павлом — за стенкой; от кармического наказания, коим стал перелом (вот только непонятно, за какие грехи) и сделал меня подобием испуганной собаки Павлова?.. Смотри-ка, и в данной истории «Павел»… Кажется, этот грозный, сильный, решительный человек, моя полная противоположность, стал для меня фобией…
В обнимку с подушкой, словно то был плюшевый медведь — мне только исполнилось шесть лет — а мир вокруг опасный и пугающий, я нашел Влада в родительской спальне. Переступить порог настолько личного места я не сумел, но сунул голову внутрь, раз дверь была приветливо открыта.
Посреди средних размеров комнаты, впитывающей ясные белесые лучи изысканных цветов-плафонов потолочной люстры, стояла двухместная кровать под ванильным покрывалом. Сверху аккуратно гнездились небольшие подушки с неназойливыми цветочными узорами, что подошли бы, пожалуй, для оформления страниц сонетов Шекспира — настолько легкими, изящными, в чем-то любовными они смотрелись. На стенах висели фотоснимки в громоздком формате картин. На первой их трети присутствовала полная семья, живущая в этой прекрасной квартире. На второй — в самых диких уголках мира за не менее безумными и опасными занятиями был запечатлен Павел, очевидно, партнерами по путешествиям: скалолазанье над заполненной то ли бурлящим водным потоком, то ли клубящимся туманом пропастью, спуск по канату над миниатюрными — по вине чудовищной высоты — тропическими деревьями!.. Мне становилось дурно просто от долгого лицезрения этих кошмаров наяву; сказать, что у Павла — стальные яйца, — ничего не сказать… Последнюю треть составляли репродукции довольно сюрреалистичных картин, которые я раньше и не видывал никогда, однако эмоциональный отклик они вызывали красками и причудливыми образами. Спальня будто была испещрена окошками в сердца своих владельцев, являла через них то дорогое, что составляет жизни этих людей, их фундамент: для Влада этим надежным цементом стало искусство, для Павла — адреналиновые приключения и захватывающие виды, и для них обоих — семья — «супруг» и Антон.
— О, это ты, — кивнул мне Влад и задвинул ящик высокого кремового комода. — Держи.
Он протянул мне белый сверток в частую тонкую синюю полоску, оказавшийся пижамными штанами, и я принял его с благодарностью, прижал к нагревшейся подушке.
— Футболка или рубашка нужна?
— Наверное, нет…
Любой ответ казался мне неправильным: скромное воспитание запрещало выпрашивать что бы то ни было и доставлять этим хлопоты людям, в то время как отказ расценивался заявлением во всеуслышание спать с его сыном наполовину раздетым… Когда Влад навещал меня дома, все было чуточку иначе: я был на своей территории. Здесь же тянуло извиняться, элементарно, за присутствие в жизни Антона…
Обменявшись с Владом пожеланиями добрых снов, я вернулся в комнату Антона. Собранная когда-то мною кровать пустовала, но расстеленная постель довольно точно передавала послание Антона: «Да ляг ты уже, Господи! Никто не будет спать на полу!» Как можно скорее, по-армейски, я переоделся и в одних только пижамных штанах забрался под ледяное одеяло. Мне лечь к стенке?.. У меня сон тревожный, и вероятнее, что я встану ночью в туалет, а не Антон; полезу через него — разбужу…
Юркнувшая в сумеречную спальню тень застала меня на середине рассуждений. Одетый в светлую пижаму, Антон тихо притворил дверь, как если бы вошел в чужую комнату и пытался скрыть свое присутствие. Я подвинулся к краю кровати, уступив ему место у стены, но Антон, как-то излишне карикатурно крадучись, приблизился к постели и забрался прямо на меня, прижался скрытым пижамной рубашкой торсом к моей голой груди с загремевшими тамтамами в ней.
— Что ты… делаешь?.. — прошептал я, приняв влажный поцелуй в шею.
— Ты ночуешь у меня — когда у нас будет еще такая возможность… — проговорил он, ведя ладонью от груди к животу и обратно. — Я уже сделал все уроки и хотел бы получить похвалу от своего брата…
— Что?!.. — опешил я, все так же не рискуя повышать голос. — Антон, мы не будем в это играть!.. Ты даже вообразить не можешь, насколько это странно: у меня же есть старший брат!..
— Я буду твоим младшим… — Он потерся пахом о мою ногу, бедром кратко обласкал мой член. — Говоришь, что не хочешь…
— Не хочу!..
— …но «твоя луговая собачка уже бдит», — приглушенно рассмеялся он мне в волосы: от горячего дыхания, достигшего уха, медовая слабость хлынула по венам.
Я чувствовал незначительную тяжесть его тела, жар ладоней, не замирающих ни на секунду, и проигрывал, сдавался более крепкой воле. Антон прижался лицом к моей коже, вдохнул запах тела, точно в этом черпал возбуждение, провел языком по соску… Я не мог отпихнуть Антона, потому умудрился выползти из-под него сам и глухо плюхнулся задницей на пол. В объятиях хозяина спальни таял сочувствующий ему воздух; погрустневший, Антон подвинул на мое место подушку, врезался в нее острым локтем и подпер голову ладонью.