Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Комитет еврейских делегаций, в котором господствовали еврейские националисты, добивался именно того, чего хотели избежать французские делегаты: он требовал от международного сообщества признания евреев как нации, со всеми полагающимися нации правами. Новая политическая ситуация практически стерла противоречия между позициями националистов, ориентированных на Палестину и ориентированных на диаспору (за исключением Бунда и других еврейских социал-демократических движений, но те и не признавали себя формально националистическими). Автономисты готовы были поддерживать создание национального очага в Палестине при условии, что равные или даже бóльшие усилия будут затрачиваться на обеспечение национальных прав евреев в Европе. Сионисты, которые могли притязать на звание единственного организованного международного еврейского движения, столь же страстно, как и автономисты, отстаивали необходимость юридически закрепить национальные права евреев в новых государствах. Перед концом войны, в октябре 1918 года, сионисты опубликовали так называемый Копенгагенский манифест (сионистская организация ради сохранения нейтралитета перенесла центральный офис в Копенгаген), в котором провозглашались три обязательных пункта: в дополнение к национальному очагу в Палестине сионисты также требовали «полного и реального равноправия для евреев всех стран» и «национальной автономии в культурной, социальной и политической сфере для евреев в тех странах, где еврейское население многочисленно, и по мере необходимости в других странах, где еврейское население будет на этом настаивать»[927].

Британская и американская делегации занимали позицию, промежуточную между французской и восточноевропейской. В обеих делегациях были представители, симпатизирующие сионизму, и представители, далекие от него. Обе делегации в целом поддерживали притязания евреев на тот или иной вид автономии в новых государствах. Обе делегации тщательно дифференцировали коллективную потребность евреев Восточной Европы в законодательно закрепленных правах и адекватные гарантии индивидуальных прав каждого у себя дома. Американский еврейский конгресс собрался в декабре 1918 года для уточнения позиции американской делегации, направляемой в Версаль. Националисты и сторонники закрепления национальных прав евреев Восточной Европы (наиболее заметным из них был Хаим Житловский) настояли на своем требовании: представители Конгресса должны защищать национальные права. Они даже составили еврейский «билль о правах»[928]. Делегация британских евреев во главе с Люсьеном Вольфом также пришла к заключению, что национальную автономию евреев Восточной Европы следует защитить законодательно. Объединенный комитет британских евреев по иностранным делам в декабре 1918 года представил Артуру Бальфуру доклад, отражавший позиции главных фигур английского еврейства перед надвигавшейся мирной конференцией. Члены комитета пояснили, что после распада Российской империи большинство восточноевропейских евреев требуют национальной автономии и это требование благосклонно принимают «лучшие местные власти»[929]. Но поскольку в Польше и Румынии продолжались жестокие антиеврейские гонения, понадобились дополнительные пункты сверх гарантий автономии, чтобы обеспечить фундаментальные права, такие как свободное возвращение беженцев, защиту от экономического бойкота и от ограничений на торговлю по воскресеньям[930].