Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России
- Автор: Рабинович Саймон
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-44-481445-1
- Переводчик: Любовь Борисовна Сумм
- Жанр: История
Электронная книга - «Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России». Краткое содержание книги:
Саймон Рабинович преподает в Северо-Восточном университете (Бостон, США), специалист по истории евреев в России, Европе и США.
Ленин также противился включению какой-либо формы еврейского автономизма в программу большевиков и не считал приемлемой «культурно-национальную автономию», возлагая на Бунд вину за распространение этой идеи: «Ни австрийские, ни российские с.-д. не приняли „культурно-национальной“ автономии в свою программу. Но буржуазные партии еврейства в самой отсталой стране и ряд мещанских якобы социалистических групп приняли ее, чтобы нести в утонченной форме идеи буржуазного национализма в рабочую среду»[904].
Тем не менее ни Ленин, ни Сталин не забывали о некоторой доле прагматизма при решении еврейского вопроса, точно так же как и при решении других национальных вопросов. Сказывались и обстоятельства, при которых большевики захватили власть: это произошло не в результате долгого переходного периода капитализма, уже после еврейской ассимиляции (как предполагали большевики до революции), а после стремительной революции, в результате которой большевики получили в высокой степени урбанизированное и при этом в основном неассимилированное еврейское население. Поскольку большевистский переворот непосредственно подразумевал навязывание воли города деревне, роль еврейского населения, сосредоточенного в больших и малых городах Беларуси и Украины, где большевистская партия имела наименьшее влияние, оказалась непропорционально высока по сравнению с его численностью[905]. Соглашаясь сформировать Комиссариат по еврейским делам (Евком) и еврейские секции Коммунистической партии (евсекции), Ленин, по сути, признавал, что новому правительству нужна поддержка евреев, но этот прагматизм не отражал какого-либо изменения самой большевистской идеологии[906].
Если выборы на Всероссийский еврейский съезд укрепили веру евреев в то, что они смогут получить национальные права в России, и если результаты выборов во Всероссийское учредительное собрание отразили сложности еврейского национализма и национального сознания того времени, то недолговечность петроградской общины — отражение процессов, сокрушивших мечты автономистов. Прошедшие в декабре 1917 года в Петрограде общинные выборы принесли победу сионистам, которым досталось тридцать пять мест, то есть ровно половина мест в совете[907]. Оставшиеся места распределились между местными ортодоксами (девять), Фолкспартей (восемь), Бундом (восемь), Фолксгруппе (пять), Фарейникте (два). По одному месту получили Демократическая группа, «Поалей Цион» и беспартийный кандидат[908]. Большевики последовательно устраняли всю социалистическую оппозицию, так что любой исход этих выборов был бы для них неприемлемым, но даже с такой оговоркой мы видим, как выборы в Петрограде выявили глубокие разногласия лидеров еврейской общины с задачами Октябрьской революции. В ответ на этот вызов большевики посулили передать руководство общиной коммунистам, чтобы их руками покончить с национальными надеждами евреев.
Совет народных комиссаров (Совнарком) издал 20 января указ «Об отделении церкви от государства», направленный на национализацию церковной собственности и в то же время лишавший юридических прав все религии и затруднявший отправление религиозных обрядов. Этот указ также готовил почву для того, чтобы лишить авторитета религиозных и общинных лидеров, хотя этот процесс в западных пограничных областях бывшей черты оседлости прошел не так легко, как в столице[909]. В Петрограде Комиссариат по еврейским делам активно противодействовал автономии, используя свои полномочия одобрять или запрещать любые издания, клубы и организации, агитируя среди масс за коммунистов, издавая и распространяя партийную литературу на идише[910]. В январе 1918 года Ленин назначил комиссаром по еврейским делам Семена Диманштейна (1888–1937), большевика с большим стажем, который в юности учился в иешиве. Диманштейн сделался первым редактором коммунистической газеты на идише «Дер Эмес» («Правда»), вокруг которой он собрал писателей, ставших костяком новой советской интеллигенции, пишущей на идише[911].
904
Ibid. P. 136. Курсив в оригинале.
905
Altshuler M. The Attitude of the Communist Party of Russia to Jewish National Survival, 1918–1930 // YIVO Annual of Jewish Social Science. 1969. Vol. 14. P. 75.
906
Altshuler M. The Attitude of the Communist Party of Russia… P. 7.
907
ЦГИА СПб. Ф. 2130. Оп. 1. Д. 11.
908
Там же. Однако активность избирателей была очень низкой, всего было подано 5315 голосов. Об этих выборах см.: Бейзер М. Евреи Ленинграда 1917–1939: Национальная жизнь и советизация. М., 1999. С. 183–188.
909
Чарный С. А. Еврейские общины и власть в России в период Гражданской войны (1918–1920) // Мировой кризис 1914–1920 годов и судьба восточноевропейского еврейства / Ред. О. В. Будницкий, О. В. Белова, В. Е. Кельнер, В. В. Мочалова. М., 2005. С. 234.
910
ЦГИА СПб. Ф. 75. Оп. 1. Д. 100. Л. 161; ЦГА СПб. Ф. 75. Оп. 2. Д. 39a. Голодающие еврейские интеллигенты, в том числе фолкисты Шмуэль Нигер и Зелик Калманович, были вынуждены работать в 1918–1919 гг. на Евком. Калманович даже перевел на идиш «Государство и революцию» к Третьему съезду Советов (но отказался поставить свое имя на титульном листе). Как пишет Цви Гительман, «выдаваемые Комиссариатом пайки буквально спасли жизни многих голодавших интеллигентов. Паек взял верх над принципами» (Jewish Nationality and Soviet Politics: The Jewish Sections of the CPSU, 1917–1930. Princeton, N. J., 1972. P. 127, см. также с. 135). Нигер по меньшей мере однажды выступал вместе с С. Я. Раппопортом, комиссаром по делам евреев Петрограда, на собрании «Дер идишер арбайтер клуб», когда читал лекцию по истории еврейской литературы (ЦГИА СПб. Ф. 75. Оп. 1. Д. 100. Л. 6).
911
Shneer D. Yiddish and the Creation of Soviet Jewish Culture: 1918–1930. Cambridge, U. K., 2004. P. 28–29. Шнеер считает, что собранные Диманштейном писатели сделались новыми штадлоним — культурными и политическими посредниками между евреями и новыми властями. Но эта метафора оказывается не совсем точной, поскольку сам же Шнеер добавляет, что «эти новые посредники представляли государство, когда оно решало возвестить новое видение советской еврейской культуры» (р. 15–16).