А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

Историософская концепция Хомякова строилась на основе признания свободы человеческой воли и неоспоримого отрицания господства необходимости в истории. Хомяков утверждает, что историческая наука «старается принимать связь причин с их последствиями, логику действительной истории и называет эту связь необходимостью»[355]. Однако Хомяков делает допущение, что «в самой этой исторической логике могут проявиться пути Провидения, не открывающего своих тайн, но достигающего своих целей посредством законной свободы и вольного действия человеческого разума»[356]. Свободная «в себе», человеческая воля является всегда и подчиненной высшей воле «в отношении своего проявления или последствий своего проявления».[357]

Постижение божественной воли недоступно для человека ни в прошлом, ни в будущем. Провидение не открывает своих тайн. Вопрос о соотношении свободной человеческой воли с проявляющейся в необходимости управляющей историей волей Провидения оказывается фактически не разрешимым у Хомякова. Речь могла идти лишь о том, чтобы воля человека руководствовалась чистыми и святыми побуждениями, и потому ее действия могли бы соответствовать замыслам воли божественной.

Проблема соотношения свободы и необходимости занимает чрезвычайно важное место в философско-исторической концепции Хомякова. Он выделил две формы «стихии», или религии, которые противостоят друг другу. В иранстве признается свободный дух-творец, и религия поклоняется ему. В кушитстве она подчиняет мир необходимости, основывающейся на идее самосозидающего вещества и поклоняющейся «вещественности». «Свобода и необходимость, проявленные в образах творения и рождения, составляют внутреннее зерно религии иранской и кушитской и служат началом, с одной стороны, единобожию, с другой – всебожию (монотеизм и пантеизм)».[358]

Хомяков выстроил свою концепцию на принципе резкого разделения и противопоставления друг другу понятий свободы и необходимости. Свобода рассматривалась им как свойство духа, необходимость – как свойство «вещественности» и оторванного от «цельности» духа логического мышления.

Выстраивая свою концепцию на принципе разделения и противопоставления друг другу понятий свободы и необходимости, Хомяков, к сожалению, фактически не уделил внимания тому факту, что и Шеллинг, и Гегель в свое время уже пытались выявить диалектическую связь этих двух понятий. Однако попытка осмысления связи между свободой и необходимостью была воспринята им как «бедная логическая увертка, выведенная упорным трудом германского мышления из логических, т. е. необходимых законов вещественно-умственного мира».[359]