Ошибка Нострадамуса

Возможно, дело в том, что он почти всецело посвятил себя занятиям прозой, где и раскрылась в полной мере его гениальность. Поэт от Бога, он подчинил свою прозу поэтическим законам и включил в нее множество музыкальных и звуковых элементов стиха. Оригинальная же его поэзия была вытеснена куда-то на задворки изумительной прозой. Тем не менее лучшее из его поэтического наследия давно уже стало классикой. Для лучших его стихов характерны зримость и осязаемость образов, живописность эмоций, гармоничность.

Так кто же он, прозаик или поэт? И то, и другое. Проза и поэзия Набокова — это две грани одного великого таланта. Его стихи навсегда вошли в золотой фонд русской поэзии как примеры уникального видения мира, высочайшей поэтической культуры, изумительной пушкинской легкости и прозрачности текста. Поэзия и проза у Набокова связаны между собой, как сообщающиеся сосуды.

Набоков был к тому же известным ученым-энтологом, и его особый цепкий взгляд связан с такими удивительными созданиями, как бабочки, способные видеть мир в недоступных для нас цветовых диапазонах, сохраняя при этом способность фиксировать своим уникальным зрением его мельчайшие детали. Это и определило уникальность его творческого дара.

Своими учителями в поэзии Набоков считал Пушкина и Бунина. Стихи Бунина он полюбил еще в юности. В марте 1921 года еще никому не известный начинающий писатель Владимир Набоков написал письмо живому классику российской словесности Ивану Бунину, где открыто заявил о своей любви к его творчеству. Это был уникальный для Набокова поступок. Он писал, что мысль о поджидающих дома сборниках стихотворений Бунина согрела его посреди дождливой ночной улицы, «блестевшей местами, как мокрая резина», где «ветер трепал деревья» и где «с коротким плотным стуком падали каштаны».

Это была присяга Набокова бунинской музе — единственный случай в жизни этого мастера, известного своим демонстративным нарциссизмом и едкими, на грани сарказма, презрительными выпадами в адрес современников. Набоков творчески усвоил многие стилистические приемы Бунина и особо выделил уникальную бунинскую цветовую палитру.

А вот личные отношения Бунина и Набокова не сложились. Они принадлежали к разным поколениям, и оба претендовали на ведущую роль в российской словесности. Их единственную встречу описал Набоков в автобиографической книге «Другие берега». Согласно Набокову, Бунин пригласил его в какой-то шикарный ресторан. Он пришел, сел за бунинский столик и, не сказав ни единого слова, принялся за заказанного Буниным рябчика. Ожидавший «задушевной беседы» Бунин был шокирован и раздражен демонстративным отказом Набокова «распахнуть душу». К концу обеда им было уже невыносимо скучно друг с другом. Лишь в гардеробной Бунин нарушил тягостное молчание и сказал: «Вы умрете в страшных мучениях и совершенном одиночестве». Церемонно поклонившись друг другу, классики разошлись. Больше они никогда не встречались.