Наш знакомый герой

Они любят нежно и грустно вспоминать о том же Паше, это поднимает их в собственных глазах, хотя вряд ли он знает, как и чем живет его бывшая компания, поскольку он вот уже семь лет лечит детей в степях Монголии.

Но опять я ухожу в далекое прошлое, туда, где год шел за десять лет, где мы наломали столько дров и так косо и криво заложили фундаменты своих жизней.

После больницы и неудачной попытки самоубийства Паша некоторое время где-то скрывался (альбиносы делали вид, что знали, где он), потом вдруг объявился на конкурсных экзаменах в Педиатрическом институте, который и закончил. Думаю, что те, кто говорит, что Паша детский врач милостью божьей, не лгут. В Паше вообще очень сильно развито то, что сейчас почему-то называется женским началом: желание помогать, опекать, заботиться и — любить. Мне-то кажется, что это как раз мужское начало — быть сильным, и это плохой признак, если на любовь все чаще и чаще отваживаются только женщины. И наконец-то Паша, после безнадежной любви к своей деловой маме, почувствовал надобу в себе и ответственную любовь.

После окончания института он работал в «Скорой помощи».

Мы с Тучей ничего об этом не знали, поскольку жили своей жизнью и потеряли из виду альбиносов с надеждой, что навсегда. И вот однажды Туча позвонила мне и сказала, что Анастасия съела бусы. (Была у крошки привычка глотать что попало.) Об этом ей сказала сама Анастасия, которая болтала чуть ли не со дня своего рождения. Она принесла Туче нитку от бус и сказала:

— А ягодки деточка съела.

Можно себе представить, что тут началось! Туча с бабушкой в пух и прах переругались, угрожая друг другу, что отдадут ребенка в ясли и не позволят измываться над бедной девочкой. Анастасия же тем временем раскричалась, как пожарная сирена, и на глазах начала краснеть и синеть. Позвонили в «Скорую», а потом мне.