Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
— Бусы она запихнула в подушку, — сказал Паша.
— Но как ты догадался, что она их не глотала? — удивилась Туча.
— По глазам. Девочка слишком умная, чтоб глотать бусы. Не думал, что ты родишь такую красавицу.
— В ней выразилась моя глубинная суть, — сострила Туча, но на самом деле было заметно, как она польщена и тает от комплимента.
— Что, она похожа на отца?
— Ну уж нет, — возмутилась Туча.
— Вы что, развелись? — Паша говорил и мыслил как-то замедленно, тупо что ли, и не понимал того, что следовало уже из реплики Анастасии. Мало того, добившись ответа, он продолжал на ту же тему:
— А папочка где? Он навещает дочь?
— Не знаю, где он там. К нам, слава богу, не ходит. Как с позиций педиатра, это хорошо?
— А с позиций учительницы?
Они и раньше разговаривали с вопроса на вопрос, так что ничего не изменилось. Правда, Паша был поспокойнее, чем тогда, в юности. Мне не понравились только его расспросы насчет отца Анастасии, и я, грешным делом, заподозрила, что он сводит с Тучей старинные счеты. Но ей этого не показалось, потому что она и не догадывалась, что у него вообще могут быть с ней счеты. Она часто вспоминала о Паше как о потенциальном друге, досадовала, что все так нелепо тогда получилось, но на все мои намеки о возможности других с ним отношений только смеялась. Боюсь, что она все еще путала его с альбиносами.
— А кто был папаша-то? — настойчиво продолжал Паша.
— Кошконенавистник. Шизофреник. Как, на детях это отражается?
— Что отражается? Шизофрения твоего мужа или твой собственный идиотизм?
— И то, и другое.
— Когда рожаете от кого попало — не думаете, а потом сразу же к психиатрам. Модная вопиющая серость.
— Другие нас не брали.
Такого рода пререкания заняли не так уж много времени, Паша все-таки был на работе, но они и за короткий срок успели наговорить друг другу с три короба. Для взрослых людей это было, пожалуй, слишком глупо. Но не только глупо…
Так и стоит передо мной эта картина: замотанный врач со «Скорой» и тетеха-мамаша, которая не может разобраться с собственным ребенком. Меня они не видели. Но зато я видела их. И мне хотелось зажать уши ладонями, потому что я боялась вдруг услышать страшный скрежет и рев от столкновения двух курьерских поездов, машинисты которых воображают себя в полной безопасности, в то время как случайный свидетель видит: вот сейчас они столкнутся.
Почему мне все это представлялось так мрачно? Этого я даже объяснить не могу, может быть, заявляла о себе уже развившаяся у меня к тому времени болезнь: страх перед счастьем. Я знаю, что и Туча страдала этой же болезнью. Как-то она даже сказала мне:
— Знаешь, в несчастье помогут многие, у нас никто не пропадет ни в болезни, ни в холоде, ни в голоде… Но друзья нужны для того, чтоб с достоинством перенести счастье…
Именно счастье на нее и надвигалось. Уж больно все у них с Пашей сходилось, и ни от кого из них не требовалось компромиссов, чтоб понять другого. Как бы дерзко ни атаковали они друг друга при первой встрече, но даже эта дерзость говорила за то, что у них нет страха перед тем, что их неправильно поймут или вообще не поймут. Когда я вижу пару, которая воркует, у меня тут же возникает подозрение, что это воркование скоро кончится: до первой правды, до первой реальной трудности.
Сравнение с курьерскими поездами пришло мне в голову не случайно. Роман начался на курьерских скоростях. Да и только ли теперь он начался? Мне-то было ясно, что он начался давно. Наконец-то Туче посчастливилось понимать того, кто достоин понимания, любить того, кто достоин любви.
— Ну, теперь ты не горюешь, что разводы разрешены? — смеялась над ней я, вспоминая ее умозрительные муки по поводу Опрощенца.
— Когда Паша захочет меня оставить, я просто сойду с ума и мне будет не до размышлений, — отвечала она.
В счастье Туча была смешновата, как это и случается с хорошими людьми. Три раза на дню она меняла модные в то время парики и в сто раз больше гляделась в зеркало. Однако не могу пожаловаться, что с приходом счастливой любви она стала менее внимательной к окружающим, как это часто случается. Она не особенно хвасталась своим счастьем передо мной, потому что знала, что у меня дела обстоят не совсем хорошо, но я видела это счастье.
— Паша самый лучший человек, — говорила Туча. Несмотря ни на что, я до сих пор согласна с ней в этом. Но именно оттого, что Паша был таким хорошим, он и успел уже наломать столько дров.
Паша был настоящим мужчиной, что, очевидно, является редкостью в любые времена, не говоря уже о нашем. Что я под этим разумею? Что значит — н а с т о я щ и й м у ж ч и н а? Это тот мужчина, который не даст себя уговорить отказаться от жизни и борьбы, который не уйдет в кусты, если с кем-то случилась беда, и постарается помочь, он не ляжет на мещанское дно и не удовлетворится играми с автомобилем или диссертацией (часто это одно и то же), он осмелится на любовь к о д н о й женщине и не будет вилять и шкодить с кем попало, он дает не считая, от всего сердца, и так же легко берет, понимая, что другим тоже хочется давать. Настоящий мужчина идет даже на риск быть хорошим человеком и не скрывает своей порядочности под маской плейбоя. Он не боится быть нежным и доверчивым, любить детей и кошек. Зрение настоящего мужчины устроено так, что он не видит мелочей там, где речь идет о серьезных вещах, но зато отчетливо видит предмет в целом. Паша бесился в ранней юности, подобно девице на выданье, но сумел сделать правильные выводы, когда успокоился и нашел себя. Он не забыл самодовольно своих юношеских мучений и не отбросил прошлую жизнь, как что-то несущественное и не стоящее внимания. Паша считал, что нельзя начинать жизнь сначала на каждом этапе, ну, предположим, с каждого понедельника. Не был он похож на тех мальчиков, которые в мгновение ока становятся старичками, так и не прожив самой человеческой поры — зрелости.