Зарубежный детектив
- Автор: Гарднер Эрл Стенли, Эксбрайя Шарль
- Серия: Антология детектива #1990
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-235-01046-9
- Переводчик: Н. В. Куско
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Зарубежный детектив». Краткое содержание книги:
Лаволлон посмотрел на меня загадочно:
— Вам очень, очень повезло, доктор, что виновные сознались.
— Мне? Но почему, объясните, ради Бога?
— Потому что их признания позволяют закрыть дело.
— Честно вам скажу, я не понимаю ни слова.
— Не понимаете, потому что не хотите понять.
— Я устал от ваших темных пророчеств.
— Хотите, чтобы я поставил все точки над «и»?
— Очень буду вам признателен.
— Доктор, я вызвал вас сюда, несмотря на все возмущение вашей экономки, потому что собирался сообщить вам новость, полученную сегодня утром из Тулузы и еще не опубликованную в газетах.
— Что за новость?
— Этой ночью около Сен-Жан-Пье-де-Порт арестовали второго беглеца, того, кто не попал под колеса поезда…
Горло у меня вдруг перехватило в предчувствии того, что мне предстоит услышать.
— И им оказался не Пьер Турньяк, доктор.
— Не может… но как же! Это невозможно!
— Возможно, доктор, потому что так оно и есть.
Мысли мои оказались в полном разброде, я судорожно пытался уцепиться за логику…
— Но послушайте, как же Пьер мог погибнуть, когда… Но боже мой, что же все это значит?
Лаволлон поднялся, подошел вплотную, оперевшись обеими руками о мое кресло, приблизил ко мне лицо:
— Раз бедняга Турньяк поплатился жизнью за несовершенное им преступление, то я, по-моему, имею право потребовать объяснений у вас: как мертвец мог отправить два письма вашей дочери и провести несколько часов у нее в комнате?
Я бы с удовольствием и сам ответил на этот вопрос. Но я плавал в каком-то тумане. Вернувшись на место, комиссар продолжал:
— Зная, какую боль причинит девочке-калеке весть о смерти ее героя, я не стану официально задавать вам вопрос, который только что задал, так сказать, в частном порядке…
И тут от моей растерянности не осталось и следа, мысли мои сосредоточились только на трагической смерти Пьера и страданиях Элизабет. По тому, с каким трудом я добрел до дверей, я понял, как одряхлел за считанные мгновения. Я собирался переступить порог, когда Лаволлон добавил:
— …И еще потому, что я вас очень люблю.
Добирался до своего дома я бесконечно долго. Последние события никак не давали мне покоя. Я попытался отыскать разумное объяснение. Бред… нет, невероятно… Только на Старом мосту до меня дошло, что сейчас мне придется рассказать Элизабет о гибели Пьера, отчего она если не умрет, то придет в такое уныние, которое может повлечь весьма пагубные для ее здоровья последствия.
Когда я увидел их обеих в кухне, сердце мое сжалось. Сейчас я буду вынужден нанести им непоправимый удар! Аделина взглянула на меня и очень строго спросила:
— Так как?
— Все кончено… Мадо и Налье сознались… Мы их больше не увидим…
Экономка больше не проронила ни звука, но Элизабет грустно, как в давние тяжелые дни ее жизни, слабо проговорила:
— Никого мы больше не увидим, ведь и Пьера нет в живых.
Я в ужасе уставился на нее. Не может быть, чтобы эта девчонка была наделена даром провидения. Никогда я не верил в подобную чепуху и не собирался пересматривать свои взгляды на восьмом десятке.
— Любовь моя… откуда ты знаешь?
Она достала из кармана пригоршню цветной шерсти, сплетенную в косичку, отдаленно напоминающую куклу, и прошептала:
— В кармане погибшего под поездом нашли такую же… Это была пара… Я ему подарила в последний раз, когда он заходил.
И только тогда разрыдалась. Ее слезы вывели меня из полнейшей растерянности, мешающей трезво смотреть на вещи. И я наконец понял, что происходило долгое время на моих глазах, но совершенно для меня незаметно.
Я оставил их наедине со скорбью и, не сказав ни слова, удалился в свой кабинет. Пусть Аделина обождет со своим обедом. Есть мне не хотелось. Значит, они обе лгали мне… С этой мыслью мне было труднее всего смириться… Но вместе с тем, раз они выбрали по отношению ко мне такую тактику, следовательно, они мне не доверяли… Следует ли их порицать? Но хотя я и видел оправдание их поступкам, тем не менее этот заговор старухи и ребенка — пусть ими и двигали благороднейшие мотивы — казался мне чудовищным. Не ведая жалости, старательно и упорно они преследовали мучителей Пьера с завидной выдержкой. Они первыми узнали, что Турньяк погиб, и, ничем не выказав своего горя, продолжали мстить. Кто был мозговым центром в тандеме? Я полагал, что Элизабет, только дети могут действовать так жестоко, сами не отдавая себе в этом отчета, безо всяких — или почти безо всяких — угрызений совести.