Зарубежный детектив
- Автор: Гарднер Эрл Стенли, Эксбрайя Шарль
- Серия: Антология детектива #1990
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 5-235-01046-9
- Переводчик: Н. В. Куско
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Зарубежный детектив». Краткое содержание книги:
Я вспомнил, как Элизабет сообщила мне о приходе Пьера, а Аделина заявила, что сама была тому свидетелем. Кто мог усомниться в их искренности? Девочка делится тем, что с ней произошло, а экономка подтверждает ее рассказ. Еще больше меня сбивала с толку Аделина, представшая с неожиданной стороны. Мне и в голову никогда бы не пришло, что она может отдаться страсти. А ведь я так долго прожил с ней бок о бок…
В самом деле, выдумка о появлении Пьера требовала только выдержки, но вот письма… кто мог их написать? Внезапно я припомнил фантастические способности Элизабет имитировать чужие почерки, голоса, и в то же время, как я сейчас понял, за те два года, с момента ареста Турньяка, она ни разу на моих глазах не предавалась своему любимому занятию. По всей видимости, она тренировалась с Аделиной, пока меня не было дома. Это новое доказательство недоверия причинило мне боль. Но вместе с тем я вынужден был признать, что они и не могли довериться мне, зная, что я выдал бы их из законопослушания, посчитав это своим долгом. Они прятались от меня, чтобы не привлечь моего внимания к их экзерсисам.
Постепенно картина становилась все более ясной, понятной и очевидной. Я мог оценить детали выстроенной моей дочерью и экономкой интриги. Письмо от беглеца, проштемпелеванное в Альби, опустила, по всей вероятности, Аделина. Что касается послания из Монтобана, то я не без труда припомнил, что подружка Элизабет уехала к бабушке с дедушкой, в главный город департамента Тарни-Гаронна. Значит, дочка могла отправить своей приятельнице в письме письмо с маркой на свое имя, чтобы та отправила его из Монтобана. В довершение всего мои женщины и были теми анонимными абонентами, которые вызвали Беду в комиссариат к определенному часу, предупредили сообщника о его мнимом предательстве и довели до безумия Мадо, объявив ей о смерти этих двоих. Аделина своим грубым голосом могла спугнуть Беду, а Элизабет, подражая Мадо, поставить на ноги Шапеза, а затем бесцветным голосом переговорить с сестрой, та, наверно, приняла ее за свежеиспеченную вдову.
Удивительная наивность и столь же удивительное двоедушие… Я переставал понимать, на каком я свете. Что мне делать? Смириться? Негодовать? Признать, что я всего лишь одураченный свидетель развернувшейся без моего ведома трагедии? Или взять реванш и выставить на улицу Аделину? Я долго колебался и в конце концов выбрал тишину, потому что главное преимущество моего возраста — обретение той истины, что счастье неотделимо от тишины.
Когда я вошел на кухню, они обе, каждая по-своему, встревоженные, повернулись ко мне. Я улыбнулся и спросил:
— Так что же вы, Аделина, не зовете меня? Я чуть-чуть закемарил и теперь ужасно хочу обедать.
Атмосфера разрядилась. Я сел на обычное место и обнаружил, что рядом со своей тарелкой Элизабет усадила куколку из цветной шерсти. Пьер по-прежнему был с нами.
Ф.Д. Джеймс
НЕЖЕНСКОЕ ДЕЛО
Посвящается Джейн и Питеру, которые любезно позволили двум моим героям обитать в доме 57 по Норвич-стрит.
ГЛАВА I
В то утро, когда умер Берни Прайд — впрочем, это вполне могло произойти и следующим утром, потому что Берни умер по собственному усмотрению и явно не думал, что примерное время его смерти заслуживает быть отмеченным, — поезд подземки, в котором ехала Корделия, застрял на перегоне, и она на полчаса опоздала на работу. Она вылетела со станции «Оксфорд сёркус» под яркое июньское солнце, промчалась мимо ранних прохожих, изучающих витрины универмага «Дикинз энд Джоунз», и оказалась на шумной Кингли-стрит, вдоль которой ей пришлось прокладывать себе путь, пробираясь между запруженным людьми тротуаром и вереницей припаркованных автомобилей и фургонов. Она понимала, что для спешки нет никаких оснований, что это всего лишь симптом ее одержимости порядком и точностью. В ее расписании на сегодня не было никаких дел. Посетителей не ожидалось. Работу себе она придумывала сама. Вместе с мисс Спаршотт — временной машинисткой — они рассылали информацию об их агентстве всем лондонским юристам в надежде привлечь клиентуру. Мисс Спаршотт, возможно, как раз этим занята и посматривает на часы, выбивая раздраженное стаккато по поводу каждой минуты опоздания Корделии. Губы этой малосимпатичной особы были постоянно плотно сжаты, словно для того, чтобы выпирающие верхние зубы не повыпрыгивали изо рта. На ее узеньком подбородке торчал одинокий жесткий волос, который рос быстрее, чем его выщипывали. Этот рот и этот подбородок казались Корделии наглядным опровержением идеи равенства всех людей от рождения, и время от времени она искренне пыталась вызвать в себе чувство симпатии к мисс Спаршотт, чья жизнь прошла в крошечных комнатушках. Масштабы ее существования измерялись пятипенсовиками, скормленными газовой плите, а отпущенные ей свыше таланты сводились главным образом к строчке и ручной обметке, ибо мисс Спаршотт была искусной портнихой, прилежной посетительницей курсов кройки и шитья при Совете Большого Лондона. Вещи, которые она носила, были прекрасно сшиты, но настолько лишены примет времени, что всегда оставались как бы вне моды. У нее были прямые юбки, серые или черные, являвшие собой образцововыполненные операции по обработке складок и вставке «молний». Она шила себе блеклых пастельных тонов блузки, по которым без всякой меры была разбросана коллекция бижутерии. Скроенные ею платья только подчеркивали бесформенность ее ног с толстыми лодыжками.