Зарубежный детектив

Странно, но в общем-то типично для Берни было и то, что он сохранял непобедимую веру в будущее своего предприятия даже в те черные дни, когда у них в кассе не оставалось ничего, кроме нескольких медяков для газового счетчика, а с жизнью расстался без борьбы. Должно быть, до него дошло наконец, что ни у него самого, ни у агентства ничего впереди нет. Бывшему полицейскому, несомненно, были известны все способы добровольной смерти, почему же он избрал именно этот — бритву и порошки?

И тут до нее дошло: пистолет! Берни мог воспользоваться пистолетом, но ему хотелось, чтобы он достался ей. Он завещал ей его вместе с обшарпанным ящиком для досье, древней пишущей машинкой, набором инструментов для обследования места преступления, малолитражкой, своими противоударными и водонепроницаемыми наручными часами, пропитанным кровью ковром и ошеломляющим количеством писчей бумаги, где на каждом листе был типографским способом отпечатан гриф: «Сыскное агентство Прайда — Мы гордимся своей работой» [3]. Все имущество! Слово «все» он намеренно выделил. Должно быть, хотел напомнить ей о пистолете.

Она отперла замок нижнего ящика письменного стола Берни, ключи от которого были только у них двоих. Пистолет по-прежнему лежал в замшевом мешочке, который она специально для него сшила. Отдельно были упакованы три обоймы патронов. Это был полуавтоматический пистолет 38-го калибра. Трудно сказать, где Берни раздобыл его, но она отлично знала, что разрешения на него у Берни нет. Она никогда не рассматривала его как смертоносное оружие, возможно, потому, что мальчишеское увлечение им Берни низвело пистолет в ее глазах до уровня детской игрушки. Он сделал ее — по крайней мере теоретически — умелым стрелком. Практиковаться они уезжали в чащу Эппингского леса, и в ее воспоминаниях пистолет был связан с пятнистой тенью деревьев и густым запахом гнилой листвы. Он закреплял мишень на стволе дерева, пистолет заряжал холостыми патронами. В ее ушах и сейчас звучали его громкие, отрывистые команды: «Ноги в коленях слегка согнуть. Ступни расставить. Рука полностью вытянута. Теперь левой рукой возьмись снизу за ствол. И смотри все время на мишень. Рука прямая, компаньон, прямая рука! Хорошо! Это неплохо, это совсем-совсем неплохо». — «Но Берни, — говорила ему она, — мы же никогда не сможем из него стрелять. У нас нет разрешения». В ответ он улыбался; то была лукавая и чуть самодовольная улыбка умудренного опытом человека. «Если нам когда-нибудь придется стрелять, то только ради спасения наших жизней. При подобных обстоятельствах вопрос о разрешении отпадет сам собой». Ему понравилась эта солидная фраза, и он с удовольствием повторил ее, по-собачьи задрав свою большую голову к солнцу…