В полдень, на Белых прудах
- Автор: Логачев Виктор Степанович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Донбас
- ISBN: 5-7740-0207-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В полдень, на Белых прудах». Краткое содержание книги:
Читатель встретится как со знакомыми героями по «Излукам», так и с новыми персонажами.
Из правления колхоза Матрена вышла озлобленная. Еще бы! Третью неделю кряду она готовится к мазке, и ничего не выходит, не освобождает Митяй людей. А без людей делать ей нечего, сама она с мазкой до белых мух провозится. А потом что? Караул кричи? И вообще, в кои это веки хозяева сами мазкой занимались. В их селе, да и не только, наверное, в их, уже традицией стало: строит человек дом — люди ему помогают; соберутся гурьбой — у дружных соседей и сохи свились вместе! — сделают дело, потом за стол сядут, похряпают в удовольствие и давай песни петь да плясать. Толока — лучше любого праздника.
К мазке Матрена тоже готовилась всерьез: и хмельным обзавелась, и продуктами разными. Верила: людям угодит, люди ее угощеньицем останутся довольны. На-ко тебе такое… А-а! С хмельным ладно, с ним ничегошеньки не случится, не прокиснет, а вот продукты… Многое попропадало… Сызнова теперь езжай на базар, высунув язык, бегай по улице, проси, умоляй соседей одолжить чего-нибудь съестного. Матрена и поедет, и попросит, только бы знала: не зря все ее хлопоты, старания, не кобелю под хвост.
На улице стояли мужики и о чем-то меж собой оживленно говорили. Один из них, колхозный кузнец Игнат Перевалов (это он на ее доме ставил верх, и взял-то, спасибо ему, всего ничего, сто двадцать рублей: пожалел, видать), заметив Матрену, отступил на шаг.
— Ну что, девка, — Перевалов был чуть постарше Матрены, — заходила к Иванычу?
— Заходила.
— И что?
Матрена безысходно махнула рукой:
— Все то же: не дам, твердит, людей, и все. Как бык уперся.
— Плохо, — посочувствовал ей Перевалов. — Теперь в самый раз и помазать дом, пока тепло стоит и дожди не зарядили. А то потом поздно будет. — Он помолчал. — Видать, ты чем-то, девка, не угодила нашему председателю.
— Митяю? Гулять с ним не пожелала, когда молодая еще была, — Матрена усмехнулась. Она сказала так, но сама понимала: не это является причиной председательского отказа; он спешит управиться с делами, каких в колхозе в эту пору неисчислимое множество. Как же, как же, Митяю, аж пищит, надо оправдать доверие, оказанное районным начальством, иначе ему грош цена, иначе не удержаться в высоком председательском кресле.
Надо сказать, к Матекину Дмитрию Ивановичу в Кирпилях не все относились одинаково: одни его, поддерживая, нахваливали, другие недолюбливали, открыто высказывая, что он-де случайный на данном посту человек, не выдержит серьезного испытания. Что же касается Матрены Булавиной, то с ним у нее особые отношения, личные. В молодости Митяй ей нравился, и Матрена Митяю пришлась по сердцу. Им бы в то время сойтись и всерьез разобраться в своих чувствах, гляди, и жили бы вместе. Ан того не случилось. И виной тому, скорее всего, сама Матрена: в нужный момент не проявила сноровки, больше того, насмеялась над парнем, когда он ей дружбу предложил. А тут еще не ко времени Фома Нечесов под руку попал. Он-то и уговорил ее выйти за него. Митяй после долго Матрене мстил, не мог простить ей того. А что она? Жалела его — больше ничего. И теперь жалеет, особенно, что волос лишился, совсем полысел, — раньше Митяй куда красивее был.
— Что же ты делать будешь? — прищурившись, спросил Игнат Перевалов Матрену.
— Ж-жаловаться!
— Ах ты, мать честная, кому жаловаться, на кого?
— Найду кому жаловаться, — вздохнув тяжело, ответила Матрена, — а на кого — сам знаешь: на Матекина, на черта этого лысого!
Перевалов оглушительно захохотал:
— Жаловалась мышь на кошку, что та преследует ее без конца, да проку никакого — пшик один. Кошка все равно съела мышь.
Матрена покосилась на мужиков: те не обращали на них внимания.
— Ничего, Игнат, моя жалоба до бога дойдет, дай лишь высвобожусь. — Она сказала так, затем попрощалась и пошла прочь.
Перевалов долго смотрел ей вслед.
Когда Матрена вернулась на птичник, уже начинало темнеть. Надо же, подумала она, столько времени убила и все без пользы. И тут же успокоила себя: ничего, все равно она этого так не оставит, она найдет на черта лысого управу, никуда он от нее не денется.
Пробежала по корпусам: где же напарница? Пора уже было начинать кормежку.
Вспомнив об этом, Матрена обеспокоенно вздохнула: запас зерна и травяной витаминной муки у них заканчивался, а подвозить не подвозили. Утром, управившись на птичнике, она бегала на склад. Заведующий, высокий, сутулый, обросший седой щетиной, как сухостой лишайником, прозванный в Кирпилях Скупым, объяснил, что корма им не везут по той простой причине, что не на чем везти: все машины нынче ушли за лесом, а лошадьми много не навозишь. «Ты не боись, — уговаривал он Матрену, — твои хохлатки без еды не останутся. Вернутся из леса машины — зерно и мука у вас на птичнике будут». «Вот тебе и «не боись», — злясь, передразнила она Скупого. — Завтра чем хочешь, тем и корми птицу, в пору самой в кормушки ложиться».