Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

16 июня

Галина Олейниченко — народная артистка РСФСР

Валентина Левко и Алексей Масленников — заслуженные артисты РСФСР Галина Васильевна Олейниченко по окончании Одесской консерватории (1953) дебютировала в Большом театре, но не была принята. Комиссия посчитала, что её голос недостаточен по силе для Большого театра. Она продолжила работать в Одесском театре, откуда её позвали в Киевский театр оперы и балета имени Т. Г. Шевченко. В 1957 году получила Золотую медаль и первую премию на международном конкурсе в Тулузе (Франция) и сразу же перешла в Большой театр. Однако акустика в Большом требовала большей звучности, чем обладала Олейниченко — она расширила свой голос, который в результате стал утрачивать красоту тембра, и часто бывали спектакли, где звучание голоса не удовлетворяло руководство театра.

Валентина Николаевна Левко — выдающаяся концертная певица. Там она «царица бала». А в опере — чаще всего горечь неудовлетворённости у руководства, у публики, у дирижёров. Так она перестала постепенно петь Кончаковну, Ваню, из контральто ей всё более хотелось стать высоким меццо. За Любашей последовала Марфа. За заслуженной она стала народной артисткой республики (надеюсь, пока!). Но она так и не стала ведущей солисткой театра. Её голос по-прежнему разбивался на различные регистры.

Алексей (Альберт) Дмитриевич Масленников — очень талантливый человек, его всегда спасал «комплекс» данных. Не его вина, что от природы он обладал, в общем-то, характерным тенором. Ведь практика оперного исполнительства говорит нам, что и у Козловского, в общем-то, был характерный тенор, пожалуй, и у Нэлеппа был или характерный, или лирический тенор — это неважно. Важно, как они справлялись с порученным им материалом. Масленников пел все партии лирического тенора не по блату, а потому, что никто из теноров его времени не мог обойти его по «комплексу». Там, где не требовалось блистать крайними верхами — Юродивый, Анатоль Курагин, Лизандр («Сон в летнюю ночь» Бриттена), Берендей, Ленский и даже Альфред, — это удовлетворяло; но там, где нужен был чистый, ясный тембр и верхние ноты — Герцог, Фауст, — это было слабее. Масленников пробовал свои силы и в более драматических партиях. Он пел Щепин-Ростовского в опере Шапорина «Декабристы» и у Караяна в Зальцбурге — Самозванца. Пел Гришку Кутерьму, несколько раз даже Германа, позднее Алексея в «Игроке».