Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

14 марта

«Травиата» — вместо «Повести о настоящем человеке»

А. Большаков не допел спектакля (по замене — Е. Белов)

Произошёл конфузный случай. Алексей Алексеевич Большаков, по-видимому, думая, что он свободен, выпил (с ним это было в то время), а тут — замена спектакля, и его вызывают на партию Жермона! Скажи он мне, что «не готов, не в форме», я бы назначил другого. А он пришёл петь спектакль и никому ничего не сказал. Я сижу в ложе с заместителем директора (А. М. Лев). Выходит Жермон — Большаков и начинает петь что-то совсем неуверенно, мизансцен не соблюдает, в глазах испуг. Я бегу к телефону и вызываю страхующего Евгения Семёновича Белова — благо он жил в доме 3/5 по Копьёвскому переулку, напротив театра. Тот пришёл и начал гримироваться. А Большаков что-то лепечет совсем не на тех нотах и не в лад с оркестром. Дуэт длиннющий, даже публика заметила и начала шептаться. Я всё думал — что же делать? Ждать конца дуэта, а потом выпустить Белова — неудобно перед публикой. Наконец я распорядился дать занавес. Публике объявили о внезапной болезни Большакова, и с третьего акта допевал Белов. Вызвали врача, который констатировал приступ гипертонической болезни, но по настоянию театра обследовали и с точки зрения «нет ли запаха алкоголя». Когда обнаружили запах, понизили Большакова в окладе на 100 рублей до конца сезона и в результате исключили его из списка на поездку в Италию. Это больно отразилось на самолюбии Большакова, но научило его никогда не появляться в нетрезвом виде — он лечился и пить перестал.