Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
Не буду здесь подробно говорить об итальянских спектаклях (о них рассказано в других статьях и книгах), скажу лишь, что организационно наш театр допустил ошибку — нельзя было одновременно давать в Москве и миланские спектакли, и наши, чередуя их. Лучше было бы Большому театру куда-нибудь уехать, чтобы не мешать гостям, а то получилось «два медведя в одной берлоге».
Наша поездка в Милан была задумана лучше, чем проведена. Сначала Светланов, которому вместе с И. М. Тумановым, назначенным с июля 1964 года главным режиссёром, поручили быть ответственным за составы солистов, принципиально подготовил распределение: кто, какие партии и когда будет петь в Милане. Отобрана была часть труппы и для продолжавшихся в Москве спектаклей текущего репертуара. Всё было утверждено. И всё-таки вдруг, внезапно, без каких-либо объяснений стали производиться замены. Так А. П. Иванов, П. Г. Лисициан и В. В. Ивановский первоначально не были включены в поездку. Потом решили, что как-то неудобно не брать на гастроли наших ведущих народных артистов перед их уходом на пенсию. А затем вдруг и вовсе Ивановский был назначен Самозванцем на первые два спектакля «Бориса Годунова». По первоначальному плану Авдеева должна была разделить с Никитиной — Любаву, с Образцовой и Архиповой — Марину Мнишек, но в конечном распределении на партию Любавы жена Светланова осталась одна. Образцова, лишившись Марины, осталась только на партиях Гувернантки в «Пиковой даме» и княжны Марьи в «Войне и мире». И так далее.
В конце сезона 1963/1964 один за другим скоропостижно скончались А. Ш. Мелик-Пашаев, А. С. Пирогов и Л. В. Баратов. Для поддержки в итальянскую поездку были приглашены дирижёры: на «Пиковую даму» К. А. Симеонов из Киева и для «Войны и мира» — Г. Н. Рождественский. Это отняло много времени на дополнительные репетиции и частично помешало вводам дублёров, что нам впоследствии аукнулось в Милане. Мы не успели ввести Ивановского в Садко, Королёву — в Нежату, Левко — в Шинкарку, Клепацкую — в Кончаковну. Но главное, что было совсем нам не понятно, Е. Ф. Светланов в эти лихорадочные дни подготовки к гастролям взял себе несколько симфонических концертов в Филармонии, а театральными делами занимался мало.
И вот мы в Милане! Всё необычно, всё ново для глаза. Очень яркая зелень перемежается с оранжевыми апельсинами, которыми осыпаны придорожные деревья. Лазурный берег Генуи, каналы, фрески и дворцы Венеции, уютность маленького Рапалло. Платное шоссе и строгий кордон заграждения для вносящих плату за проезд автомобилей. Небольшое снаружи трёхэтажное здание театра «Ла Скала» на площади, где памятник Леонардо да Винчи. Красавец Домский собор — кружевной снаружи и тёмный внутри. Но не всё гладко было организационно. Железная дисциплина итальянского театра заключалась лишь в распорядке дня: по расписанию с 12 до 14 и с 18 до 20.30 рабочие обедали и ужинали. Репетировать мы могли так, чтобы уложиться в этот регламент. Часть декораций где-то потеряли и долго не могли найти. А тут ещё ушёл с поста премьер-министра Н. С. Хрущёв — посыпались вопросы, высказывания, комментарии.
Но самое главное — это внутренний мир гастролей. Ответственность была огромная, работали все отлично, хотя раскол театра на группировки продолжался и там. Светланов был окружён группой близких к нему людей, хотя Л. И. Авдеева и старалась оградить его от всех людей вообще. Нагрузку он взял себе невероятную — за 23 дня им было сыграно 8 оркестровых репетиций, 13 спектаклей и 2 симфонических концерта. Он нигде не бывал, только репетировал и дирижировал. Иногда я водил его в зоопарк, где мы вместе кормили жирафа жёлтыми листочками, а М. И. Чулаки снимал нас на киноплёнку. Если кто-либо из участников спектаклей Светланова заболевал или пел плохо, он становился личным врагом. Так было с Антоном Григорьевым, который, спев Пьера Безухова, на другой день не допел Юродивого, — его чуть не уволили из театра. Не слишком удачно в первых спектаклях спел Пимена и князя Игоря Нечипайло, и до конца гастролей ему больше не дали выйти на сцену. Огнивцев без особого успеха спел Варяжского гостя — и его сняли с этой роли. И всё же главная трудность была с самим Евгением Фёдоровичем, с его характером. Он вдруг заболевал, отказывался дирижировать, его всем миром уговаривали, даже вызвали из Москвы второго врача — С. Л. Рогачевского. В этом отношении М. И. Чулаки, И. М. Туманов и я пережили немало мрачных дней. Особенно плохо пришлось, когда заболела Валентина Николаевна Левко — наш единственный Нежата в «Садко», заявив об этом за три часа до начала спектакля. Врач В. П. Борисовский подтвердил кровоизлияние в связку. На предложение рискнуть и выпустить в этой сравнительно небольшой, но ответственной роли Глафиру Королёву Евгений Фёдорович ответил категорическим отказом дирижировать. За пульт готов был встать главный хормейстер А. В. Рыбнов. Я в панике бегал между гостиницей и театром, но все от меня отмахивались, а я был совсем-совсем один. Трудно было очень. В конце концов Королёва таки спела Нежату (хотя в афише, по-моему, продолжала стоять Левко), но из-за этого отношения между Чулаки и Светлановым испортились вконец.