Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Все «друзья» меня бросали, так что я, положившись на сухую статистику, уяснил для себя, что дружбы просто не существует: это сплошная условность, служащая упрощению взаимного использования людей друг другом. И раз мне ни от кого ничего таким путем не нужно, а использовать себя я не позволю — слишком много чести подлецам… то и «друзья» мне не нужны. Я был уверен, что и сам отлично справляюсь, но нарисовался ты со своей заботой, — с нотками былого раздражения произнес Антон, тем самым отдав должное нашему прошлому недопониманию, очаровательному в некоторой мере. — Тебя интересовал я — но ничего, по сути, от меня ты не требовал; ты с неподдельным интересом совал нос в мою жизнь — но не искал мои слабые места; стремился подсобить хоть в чем-то — не рассчитывая так привязать к себе, сделать должником. Ты бесхитростно хотел, чтобы все у меня было в порядке, поучал порой, душу потрошил и наизнанку выворачивал… и в итоге я сам не заметил, как потянулся к тебе, тщетно в мыслях запрещая себе снова пробовать сближаться с посторонним человеком…
Коробочка (определенно, футляр) тихо хлопнула, после чего была отброшена назад, под дверь, за ненадобностью. Неизменно пряча от меня что-то в правой руке, левой Антон нашел мою и мягко развел пальцы, притянул всю кисть за безымянный. Его правая, сжатая в кулак, приблизилась; кажется, в полутьме сверкнул металл на среднем пальце Антона, а может, привиделось спросонья…
— Все это время ты на собственном примере показывал мне, как должен вести себя настоящий друг, — с зажатой улыбкой проговорил он, держа мою руку. — И если, как в твоих последних книгах, более оптимистических, чем прежде, дружба действительно существует, то ты и стал моим лучшим другом, первым — но не единственным, уж извини: не будем забывать о Лизе.
Приятная прохлада сковала безымянный палец у самых костяшек, и Антон с противоречивыми чувствами пожал плечами:
— Прости, как и раньше, мне неоткуда особо брать деньги, так что они дешевые, никакой ценностью не обладают, но хотя бы размер твоего кольца правильно выбрал! Со своим ошибся: не на безымянном, так на среднем держится…
Он смущенно умолк, всмотрелся в мои остекленевшие глаза и, поджав губы, добавил:
— Скажи что-нибудь — теперь можно…
Я разомкнул уста, но за ними была пустота: слова не успели натянуть пожарную форму и выехать на вызов. Как на инопланетный артефакт, я взирал на неброское металлическое кольцо с простеньким черным узором посередине, с непривычки ощущая безымянный палец уже как и не свой…
— Так мы все-таки друзья? — с глуповатой улыбкой заговорил я, вероятно, первый в истории человечества дурак, что счастлив услышать от любимого: «друг».
Антон медленно склонился к полу, так что мне стали видны непослушные пряди, частично прикрывавшие его шею…
— Похоже, что так… — с улыбкой выдохнул он, и горячий порыв добрался до подъема моей левой стопы, на секунду опередив его губы. Сбитый с толку ранее не происходившим, я попытался отсесть, втащить ноги на кровать, но рука Антона надежно зафиксировала левую в лодыжке. Нервы запульсировали яркими вспышками от еще одного поцелуя, язык скользнул меж чувствительных пальцев!..
— Ан…тон, перебор, — дрогнул голос.
— Разве?
— Не знаю… — сознался я, опершись локтями на покрывало. Стало хуже! Я не видел действий Антона, оттого ощущать их стал более чутко.
Влажные губы сомкнулись вокруг нескольких пальцев, и от жара рта да плавных движений языка до мозга мгновенно долетел импульс всеобъемлющей слабости. Рука Антона забралась в свободную штанину, прошлась по напряженной икре, и постепенно чувственная пытка отступила, а мой личный изощренный палач мягко опустился рядом на постель, в полной мере наслаждаясь беспорядком, устроенным в моей голове.
— Я ужасно себя повел днем, — прошептал он больше покрывалу, чем мне. — Прости… Ревновать к собственному отцу — мне стыдно от того, насколько я жалок…
— Нет, ни секунды не жалок. Это мне стоило как можно раньше все тебе объяснить: просто моей семье до меня дела нет, и я, выходит, решил украсть твою… Из моих родственников никто не поддерживал, а Влад был рядом, пока нога не зажила…
Антон поерзал на боку и все-таки решился озвучить пришедшую на ум мысль, разве что постарался смягчить ее облачение:
— Поправь меня, если вдруг я ошибаюсь, но ты ведь сам оттолкнул их, желая сохранить тайну наших отношений… Не рассказав про травму из-за опасения, что кто-нибудь заявится сюда и увидит меня, ты, элементарно, не дал им шанса поучаствовать в твоей жизни… Если они на самом деле тебе дороги, сближайся с ними, не жди у моря погоды, ведь никто, кроме тебя самого, не позаботится о твоих нуждах.
Я смотрел на лицо Антона сквозь сгущающуюся полутьму и, сколько бы ни старался, не мог откреститься от двух неоспоримых фактов. Во-первых, разумеется, он прав, и перекладывая вину на других в сложившейся ситуации, я поступаю нечестно. Должен как следует потрудиться, если рассчитываю получить более теплую, менее одинокую реальность. А во-вторых… проницательность — воистину сексуальна…
— Ты устал?.. — с откровенной надеждой на отрицательный ответ осведомился я.
— Нет, — улыбчиво покачал он головой.
— Голоден?..
— Да. Но меня сейчас насытит и бутерброд. Я так понимаю, у нас появились планы?
— Ага, и весьма неординарные, но мне нужен штопор…
— Штопор?! — скривился Антон. — А ты уверен, что это не слишком неординарно?..
Несмотря на явное недоверие к моей мало обрисованной идее, Антон оставил постель, как только мои ноги коснулись пола, и вместе мы заглянули сперва на кухню. Пока он проглатывал по кусочку всего из холодильника, что не нуждалось в готовке, я отыскал бутылку красного вина и штопором раскурочил пронзительно скрипящую пробку. Конечно, белое вино мне нравится в разы больше, но в задуманном мною сценарии желтый напиток может только испортить ассоциативный ряд…
— Нажеюшь, будет што-то, помимо жаливания жа воротник? — невнятно буркнул Антон, захлопнув холодильник. И как с полным ртом свежей моркови умудряется оставаться очаровательным?
— Если соизволишь сопроводить меня в ванную!
— О, какой джентльмен! Секунду…
С откупоренной бутылкой в руках и привычной в обществе Антона улыбкой я любовался, как он залпом выпивает половину из довольно вместительного графина с водой. Случайные капли впитала посеревшая от пыли школьная форма, напоминающая лишний раз, как и разбитая губа Антона, о проблемах, в решении которых я не способен помочь ему…
— Все! — Графин со стуком вернулся на стол, брякнула пластиковая крышка. — Я готов. — Воодушевленно он обогнал меня и спиной двинулся в ванную, не спуская с меня мерцающих злодейскими искорками глаз. — Ты же не собираешься пускать бутылку в ход? — дьявольски улыбнулся он. — А то я против затей, способных подорвать здоровье и целостность организма.
Пальцы сжали стекло в слабой судороге, в штанах дернулся член. Черт, я даже не думал об этом… Но теперь Антона передо мной и приближающуюся дверь ванной перекрывал фантом чрезмерно изощренной фантазии. Я практически слышал, как вино с мерным бульканьем заполняет нутро Антона, насильно прижатого щекой к полу; приподнятые бедра дрожат… Невзирая на его громкие мольбы остановиться, правая рука методично трахала бы его горлышком пустеющей бутылки… Черт… Реальный Антон несдержанно хохотнул, бросив взгляд на мои штаны.
— Я бы очень хотел написать такой сюжет… — на пороге ванной признался я.
— Я вижу… и был бы не против прочесть. Но это потом — а что мне делать сейчас?
— Раздевайся, — тоном врача сказал я и присел на опущенную крышку унитаза.
— А ты будешь наслаждаться «шоу» и пить?
— Не угадал. — Свободной рукой я стянул с держателя несколько больших белоснежных полотенец и разложил на кафеле, параллельно ванне. Антон изучал что их, что меня с напряженным прищуром, несмотря ни на что избавляясь от школьной формы. За резинку трусов он взялся неуверенно. — И их тоже долой.
— Ты не разденешься? — спросил он. Снятые трусы стали своеобразной вишенкой на коме прочей одежды, сваленной поверх закрытой корзины для белья.
— Моя задумка этого не требует.
— Я требую.