Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Я перешагнул через порог ванной — и мечтательная улыбка испарилась с моего посмурневшего лица. Перед зеркалом Антон, откровенно недовольный тем, что я увидел его, прикладывал к разбитой губе смоченный ледяной водой платок.
— Господи… — обезоруженно выдохнул я. — И это — «все хорошо»?.. Что произошло?
— Зазевался… — буркнул он.
— Зазевался?! И что это должно значить вообще?!
— Ничего. Не суй нос не в свой вопрос.
Гневным ударом Антон выключил воду, швырнул платок в раковину и покинул ванную, так и не взглянув на меня. Через несколько секунд хлопнула дверь моего кабинета, и один этот звук, похожий на выстрел, стал эквивалентом таблички «Не беспокоить».
Угнетенный, подавленный, я подобрал пропитанный водой платок, расправил его и провел подушечкой большого пальца по кровавым следам… Подчинившись губительным эмоциям, я совершенно забыл об обратной стороне медали: мне до одури больно от того, что какой-то малолетний негодяй посмел навредить Антону, — как было бы больно близкому человеку Лекса, если б тот у него имелся. Обратной стороной любой драки являются боль, жалость и сожаления… Если Высшие Силы существуют, Антон пострадал в назидание мне. А если нет — мне все равно должно хватить ума сделать ровно те же разумные выводы. Всегда я должен ставить себя на место другого человека — и никогда не уподобляться своему отцу…
Комментарий к Глава 82 Я чрезвычайно долго пишу это произведение, так что если кто забыл получившего по лицу второстепенного персонажа: перечитайте 44 главу + в паре последующих он также фигурирует.
====== Глава 83 ======
Стоя перед закрытой дверью, я и Везунчик практически идентично приникли к ней, дабы на слух определить, что происходит с другой стороны. До нас не долетал шум ударяющихся о стену книг или предсмертный шелест выдираемых страниц, чему я уже был рад, но в ином случае было бы хоть немного понятно, чем занят Антон и в каком он состоянии… Везунчик провел лапой по двери — когти высекли из древесины не то стук, не то скрежет, и я сердито шикнул на пса. Этот звук оказался куда громче; теперь Антон точно был в курсе, что я топчусь у порога. Опыт подсказывал, так я только вызову у него раздражение. Везунчик согласно вздохнул и депрессивно удалился к своему удобному лежаку, я же, намеренно топая — чтобы Антон услышал, как я ухожу, — отправился на кухню.
…Я не смогу решить его проблемы. Я не смогу как по волшебству залечить его разбитую губу. Однако есть то, что всегда было, есть и будет в моих силах: забота о его настроении. Холодильник услужливо показал мне заполненные продуктами прозрачные полки, и я немного облегчил давящий на них груз. Приготовлю что-нибудь вкусное: сытый человек реже пребывает в печали, вдобавок порадую стараниями, ведь если кто-то усердно корячится, лишь бы тебе угодить, значит, он тебя любит.
Во время нарезки овощей из головы не выходила фантазия о том единственном, чем может быть занят Антон в комнате. Перед глазами его поникшая фигура лежала на диване, руки обнимали друг друга за локти, грудь мерно вздымалась во сне… Пусть лучше отдыхает, чем кипит от злости и обиды. Как только обед будет готов, я осторожно разбужу его — поце… Да нет же, у него разбита губа! Что я за садист… Может, принесу обе порции в комнату, и вместе мы посмотрим за трапезой кино, Антон отвлечется…
Я вовремя закончил с овощами и отложил нож в сторонку! — дверная ручка словно выстрелила в воздух из пистолета: видать, пальцы Антона соскользнули с металла. К моему удивлению, дверь открылась не рывком, несмотря на громоподобный выстрел ранее, а от пересекшего порог Антона не веяло опаляющей яростью. Он двигался ватно, ступал тяжело; сердце екнуло, и я побледнел, на секунду решив, что сам сплю — и очередной кошмар про оживших кровожадных мертвецов перешел в активную фазу.
Он остановился на полпути ко мне. Челка закрывала глаза, но я видел порозовевшие щеки Антона и то, как он нещадно прикусил разбитую губу.
— Зачем ты так со мной?.. — убито вымолвил он, и я панически огляделся. Вряд ли его так задели криво и крупно нарезанные овощи.
— Ты о чем вообще? — Я поспешил обойти стол, но замер на месте, заслышав:
— Не подходи!.. Ты же мог просто сказать… Признаться, а не притворяться и врать…
Так, я уже слишком долго ничегошеньки не понимаю… Он же не мог узнать про Лекса и меня семь лет назад?.. Секрета страшнее у меня от Антона нет. Неужто Лекс все-таки умудрился каким бы то ни было образом связаться с Антоном? Раздобыл его номер?.. Или мою электронную почту — и написал что-то, что в комнате Антон прочитал, сев за компьютер?..
— Как давно?.. — хрипловато спросил он. Перенервничав, я ответил раньше, чем подумал:
— Семь лет?..
— Что?..
— Что? — повторил я, подняв брови. — О чем ты вообще?
— А ты о чем?..
— Не знаю…
— Хватит принимать меня за идиота! — Его кулаки сжались, ногти впились до боли в ладони, однако посмотреть мне в глаза Антон так и не смог. — Как давно ты влюблен в моего отца?!
Я остолбенел, но выражение лица непривычно ожило: пытаясь понять, что за сюр, черт возьми, вообще происходит, я словно вслепую силился соединить неподходящие детали пазла, и при всяком провале двигались брови, округлялись-щурились глаза, меняли положение губы. За раздавленные тишиной секунды я сменил рекордное количество выражений лица, но понятнее от этого вопрос Антона не стал.
— Прости, что? — решился уточнить я.
— О, вот не надо вот этого! Я же все прочитал! Твоя новая история: протагонист, влюбляющийся в молодого, красивого, идеального и непогрешимого отца своего незрелого, эгоистичного, истеричного бойфренда!..
Господи, вот о чем он! Я несдержанно прыснул, чем только сильнее задел Антона. Впредь от смешков даже в таких абсурдных ситуациях необходимо воздерживаться!
— Боже ты мой, это же просто книга!.. — Я приблизился к нему на осторожный шаг, но Антон отступил на два.
— Так же, как и та, что про нас?!
— Да! Нет… Что?.. — замялся я, пока только ощутив, не осознав в полной мере, что рою себе яму.
— Да ты же не пишешь просто о чем-нибудь! В твоих произведения постоянно мелькают я, ты, твоя семья, детство — даже Везунчик! — выкрикнул он, махнув рукой в сторону лежака. Пес посматривал то на нас двоих, то на пол, и походил на маленького меня, тщетно игнорирующего скандал родителей. — И тут внезапно появляется эта история, когда ты сблизился с моим отцом и спрашиваешь про него постоянно!..
— Иногда — не постоянно!
Антон фыркнул в ответ, скрестил на груди руки. Это еще что такое?! Не припомню, чтобы я так делал; пофыркай мне тут еще! Но вслух я этого, естественно, не произнес.
— Ради всего, б****, святого, — как можно спокойнее озвучил я, выставив перед собой повлажневшие на нервах ладони, — услышь меня, пожалуйста. Я не влюблен в твоего отца, ни в кого из них двоих; это звучит даже абсурдно! Я глубоко уважаю Влада, он прекрасный человек и очень сильно мне помог, пока я не мог ходить… Ты помог больше! Но он тоже.
Антон глотал мои слова будто горькие пилюли, слушал меня, но не слышал. Его собственные доводы были ему, несомненно, ближе и с легкостью перекрывали любые мои.
— Допустим, — кивнул он.
— «Допустим»? — саркастично рассмеялся я, вновь забывшись. — Когда я давал повод для недоверия?..
— ДОПУСТИМ, ясно? — сверкнул он потемневшими глазами, и я зажевал язык, лишь бы не превратить недопонимание в громкий спор совсем уже на другую тему. — Но факт остается фактом: ты не пишешь не про себя. И можешь просто не осознавать, какие чувства испытываешь к моему отцу…
— Да Господи ты Боже мой!.. — всплеснул я руками от бессилия. Раздражение все чаще било в гонг — и от расходящихся по всему телу вибраций сложнее становилось контролировать себя. — Уже черт знает в который, но, надеюсь, в последний раз объясняю: Я НЕ ЛЮБЛЮ ВЛАДА!.. В смысле, люблю — как человеку горячо симпатизирую, но НЕ ЛЮБЛЮ — не так, как тебя! Книги — это просто книги, Антон! Я так зарабатываю на жизнь — пишу! Я всегда планирую так существовать, и если бы писал исключительно про себя, у меня бы давно уже закончились истории, понимаешь?
— Ты постоянно спрашиваешь про него!..
— Иногда! Не постоянно! Мне интересно, все ли у него в порядке! Мы сблизились, пока я болел!