Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Они ехали ещё некоторое время, пока Лагортал не простился с Энгватаром. К этому времени он решил, куда направится. Со временем нужно было побывать и в Фаласе — рассказать Кирдану о предложении Фелагунда, а родичам Кириона о его участи; и проехать хотя бы по краю Хранимой Равнины, передать вести о посольстве, если выйдет, и о том, что известно Саурону; а после уйти на Химринг. Но вначале Лагортал решил направиться в Брэтиль.
— Пока я уйду в Брэтиль, Энгватар. Туда проще добраться, там я надеюсь встретить кого-то из своих товарищей, что обрели свободу… — в Бретиле жили всё больше эдайн, так что Энгватар мог туда прийти и скрыться среди них, но это было не особенно надёжно. — А после, спустя время, постараюсь добраться до Химринга.
Услышав о Бретиле, Эвег покачал головой, но все же ответил:
— Тогда жди меня там. Я приду так скоро, как только выдастся возможность. Но я не хочу задерживаться в Брэтиле. Не стоит начинать новый путь с того, что прячешься. Я приду к твоим родичам, и пусть они простят меня или казнят. Доброго пути тебе, Лагортал. Земли впереди должны быть безопасны, все орки строят дорогу, но, все же, будь осторожен.
— И ты будь осторожен, — произнёс Лагортал. — Хотя ты и мастер маскировки, тебе теперь опасно задерживаться на Острове. Если прежде я видел, что ты отличаешься от других, то сегодня, сейчас… я сомневаюсь, что ты ещё Тёмный. Я буду ждать тебя — доброго пути!
Лес был неспокоен и тревожен, но в сравнении с долиной Сириона это были уже совсем иные края. Лагортал думал о том, каким чудом завершилось его пленение, и как было правильно, что для этого посольства, которое угодило в засаду, Финрод выбрал именно его. Лагортал думал так с первого дня, когда их захватили, но в те дни это были совсем иные мысли: нолдо не хотел бы видеть на своём месте Гвиндора, Бранвэнниата или Гвэтрона. Сейчас всё было иначе. И не потому, что другие Верные Финрода оказались бы хуже: тому же Гвэтрону назначено иное, он нужен на ином месте, а это выпало ему, Лагорталу… и, кажется, он с этим справился. Только оставалась тревога за других пленников. Всё же… вряд ли Гортхаур отпустит всех. И теперь, как осознал Лагортал, он будет тревожиться и за Энгватара.
Ему в самом деле было опасно оставаться, он рисковал быть разоблачённым — и угодить в застенки Маирона подобно пленникам-эльфам. Если бы не этот страх, Энгватар уже века мог бы жить совсем в другом месте и совсем иначе…
***
В глухой ночной час Фуинор разбудил Бэрдира.
— Тебе пришла пора уходить, эльф. Поклянись, что не расскажешь никому ни о чем, что было здесь за время твоего плена, и на рассвете уходи, — Фуинор вовсе не ожидал, что Бэрдир согласится: тем хуже для него. Ему никто не обещал свободу за его рассказ.
— Ты что, пришёл по собственному усмотрению меня отпускать? — хмыкнул Бэрдир. — Твоему господину это вряд ли понравится, я же обещал ему, что взамен на свободу Лаирсула остаюсь в крепости насовсем. Ну, или пока её наши не возьмут.
— В твоей службе больше нет нужды, Бэрдир. У тебя есть последний шанс уйти. Или пользуйся им, или нет.
Его освободили от обещания — что это значило? Возможно, что Эйлианта теперь будут допрашивать? Ведь феаноринг, в отличие от Лаирсула, мог знать немало… и тогда давать ему защиту насовсем Саурон не станет. Он, Бэрдир, уйдёт, а Эйлианта сразу же начнут пытать? Но если не уйдёт — что мешает Саурону просто закрыть перед ним двери кухни? И всё же — скорее всего, Саурон ещё повременит с допросами. Он сейчас старается изображать доброго хозяина: освобождает пленников (за рассказы, да), слушает песни, не выспрашивая о тайнах, и Линаэвэн позволяет оставаться в гостях у Марта… И сейчас ему, Бэрдиру, предлагают уйти, а не просто отправляют в подземелье. Хотя могли бы. Если Саурон сейчас хочет допрашивать Эйлианта, то, скорее, попытается добиться, чтобы нолдо ушёл оттуда сам, а это уже зависит от него; а ещё — если защитить не получится, можно попробовать помочь Линаэвэн с этим аданом. Вдруг в самом деле в Дортонион отпустят? И в другом… быть может, ещё придумает, чем может помочь.
— Я остаюсь, — сказал нолдо.
— Раз ты так выбрал, никто тебе больше не поможет. И в Ангамандо ты расскажешь о Нарготронде все, что знаешь.
Вслед за Фуинором в комнату вошли орки. При помощи умаиа они быстро скрутили нолдо и вылили ему в рот одно из глубоко усыпляющих зелий Эвега. Утром в крепость прибудет обоз из Твердыни — привезет продовольствие. С этим обозом Волк и отправит в Твердыню Бэрдира. Владыка будет доволен таким подарком.
***
Закончив разговор с Бэрдиром, Фуинор пришел в камеру Кириона.
— Что ты надумал, эльф?
Сколько Кирион передумал за эту ночь! Вначале мысли шли по кругу — Лагортал тоже рассказал, в обмен на свободу — как такое может быть?! Он так Светел и мудр, и он не переменился при последней встрече. Тёмные, конечно, оклеветали его, чтобы убедить его младшего друга ложью. Но откуда тогда известие о палантирах? Значит, Лагортал тоже рассказал? В обмен на свободу? Затем только Кирион вырвался из этого гнетущего круга. Лагортал сказал, что Саурон отпустил пленников, он поверил ему… Быть может, Саурон уже услышал его и близок к раскаянию? Не слишком ли скоро? Или Саурон обманул его? Да, такое могло быть. И Лагортал мог что-то выдать невольно, в беседе. Вновь припомнился Кириону взгляд Лагортала, привязанного к креслу, его слова. Да, даже если Тёмные сумели — пыткой ли, обманом ли, чарами ли — добиться от Лагортала рассказа, он всё равно хотел бы, чтобы другие держались! И Кирион ответил:
— Нет, умайа. Я не стану рассказывать.
— Ты выбрал, — сказал Фуинор и вышел.
***
Утром Март, как обычно, зашел за Линаэвэн:
— Доброе утро! Сегодня приехал обоз с продуктами, у нас много работы! — Март был радостен и весел. Он жил в прекрасной крепости, и его друг и наставник, Повелитель Волков Маирон, был лучшим и благороднейшим на свете.
Линаэвэн хотела было произнести: «Извини, Март, но я ухожу — я должна быть со своими товарищами». Но большинство товарищей, рассказав об известном, ушли или готовились уйти. Она не поступит так же, зная слишком многое. Три дня уже прошли. Но Саурон не напомнил о том ночью, даже после её удара; то, что могущественный умайа не то что не потерпел вреда, даже не отвлёкся, здесь не имело значения — до Больдога Ламмион вовсе не дотянулся. Значит, с Мартом она может говорить по-прежнему. Мало надежд, что это что-то изменит, но он хотя бы может дольше остаться собой… Она здесь готовила для своих товарищей, которых иначе кормили бы орки (и уже узнала от Бэрдира, что он благодарен ей за это, а не считает согласие готовить позором); возможно, могла помочь им и другим. И сберечь тайну посольства и тайну Нарготронда легче было здесь. Оставаться в гостях у Марта — не то, что идти в гости к Саурону, что расставлял хитроумные ловушки. И эллет после раздумья улыбнулась адану и кивнула:
— Идём готовить, — едва ли Март упрекнёт её, что она опять передумала и не уходит в подземелье.
***
Орки приносили на кухню ящики и тюки, работы было много, и говорить ни о чем не получалось. Однако Март успел передать Линаэвэн, что ночью Лагортал уехал из крепости, и Бэрдир, кажется, тоже.
— Теперь только вы трое осталось здесь. И еще те, кто не успел уйти, но это ненадолго.
— Лагортал и Бэрдир? — изумилась Линаэвэн. Первый, как она думала, не стал бы рассказывать о переданном ему Финродом, второй, как она знала, уйти отказался. Хотя могло быть так, что Бэрдир, почти ничего не знающий о посольстве, согласился на что-то с условием, чтобы Лагорталу даровали свободу. — Не ждала, что они могут уйти. Тебе сказал кто-то об их уходе?
— Я сам проводил Лагортала, — ответил Март. — А Бэрдир ушёл, когда я спал.