Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы
- Автор: Баскирк Эмили Ван
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1340-9
- Переводчик: Светлана Владимировна Силакова
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Проза Лидии Гинзбург. Реальность в поисках литературы». Краткое содержание книги:
О таких говорят ласково, с интонацией самоосуждения: «Этого человека я уважаю. Он построил свою жизнь, как хотел». Да, как хотел. Только большая часть этой жизни ушла на темную работу, только порой он не имел рубля на обед. Но вам он не сообщал об этом[910].
Иногда может показаться, что Гинзбург рискует сорваться на нотки жалости к себе или самодовольной обличительности, но от этого ее уберегает отсутствие прямых упоминаний о ее собственном положении. Там, где она – косвенно и в форме обобщений – все же ссылается на собственный характер и опыт, она преподносит их как нечто неизбежное. Говоря об анонимном альтер эго, она пишет, что всего лишь обладала научным складом ума наряду с сильной жизненной силой. Потому-то она работала «про себя», в одиночку, вопреки всем обстоятельствам – просто не могла иначе: «Среди них были люди исследовательского склада и высокого напряжения, которые при всех обстоятельствах продолжали работать про себя, потому что не могли иначе»[911].
В чуть более прямом автобиографическом пассаже Гинзбург указывает, что в подобной ситуации человек полагает, что действует так по слабости, а не по силе характера:
Главное, человек непроизвольно выполняет условия, поставленные его талантом. Изнутри ему даже кажется – это он от слабости, от вялости ведет себя хорошо, оттого что стесняется, храбрости не хватает вдруг перевернуться и заговорить другими словами. В этом мы знаем толк. Жизнь вся прошла в выполнении условий; и никогда это не сопровождалось горделивым переживанием осуществляемого этического акта[912].
Гинзбург изображает себя (говоря в первом лице множественного числа, то есть изображает себя вместе с другими) как человека, который просто следовал велениям своего таланта, не испытывая ни малейшего чувства морального превосходства. По-видимому, безапелляционность суждений, присутствующая в этих записях, отступает на второй план перед желанием понять и объяснить, как формировались эти различия и жизненный выбор, как они влияли на среду (и на самих действующих лиц). Хотя здесь Гинзбург не углубляется в свою биографию, можно вообразить эту биографию рядом с другими как «типический случай, одну из разновидностей эпохального человека» – так Гинзбург аттестует себя читателям в эссе «И заодно с правопорядком». А в финале этого знаменитого эссе она пишет, что из такой жизни, как ее, – с чередованием «страдательного переживания непомерных исторических давлений и полуиллюзорной активности», – вряд ли получается биография. А если и получается, то «уж очень не по своей воле биография»[913]. В очерках Гинзбург о современниках показаны осознанные старания их героев сформировать успешные или эффективные автоконцепции перед лицом неудач; между тем в ее самоаналитических эссе проглядывает иное настроение, часто посещавшее описываемого человека в ту эпоху, – ощущение, что из‐за давления истории вообще нельзя иметь никакой «биографии».
Глава 5
Претворение опыта: Вокруг «Записок блокадного человека»
На исходе блокады Гинзбург подмечает, что ленинградцы начинают вырабатывать у себя коллективную героическую идентичность и этот процесс способствует забыванию пережитого. Она пишет, что в тот момент блокадники «уже элиминируют» из воспоминаний «целый ряд своих внутренних состояний», относившихся к самому страшному периоду – зиме 1941/42 года[914]. Они начали забывать, что «колебались, что многие оставались [в блокадном городе] по внешним, случайным или личным причинам, что боялись и отчаивались, что месяцами интересовались только едой, что были злы, безжалостны или равнодушны, что прошли через самые унизительные и темные психологические состояния»[915]. Гинзбург сделала вывод, что это коллективное стирание памяти, по сути, полезно в том смысле, что эффект от него укреплял моральный дух: люди, которые сами стали идентифицировать себя как «героев», придя к выводу, что остались в городе по «свободному» выбору и храбро защищали его любой ценой, теперь действительно начали вести себя храбрее и благороднее: они жаждут сохранить свою идентичность, завоеванную колоссальными усилиями. И все же у Гинзбург возникли опасения, что этой групповой идентичностью, вероятно, будут злоупотреблять: «Конечно, этим будут злоупотреблять, хвастать, спекулировать. Злоупотреблять и хвастать вообще свойственно человеку. Но лучше, чтобы он хвастал этим, нежели всякой дрянью»[916].
910
Гинзбург 2002. С. 360. Следует помнить, что на момент написания этих строк Гинзбург все еще была писателем, чьи произведения не публиковались.
911
Там же. С. 365. Полагаю, что в этом пассаже автор говорит о себе. В этом куске противопоставляются Гуковский, Бухштаб (как можно с уверенностью догадываться) и Гинзбург. Эти три человека должны были стать персонажами, которые в «Доме и мире» сравнивались бы по этим параметрам, – три друга, лучшие студенты Института, чьи судьбы оказались очень разными, поскольку их индивидуальности сильно разнились (ОР РНБ. Ф. 1377).
912
Гинзбург 2002. С. 348.
913
Гинзбург 2002. С. 296.
914
Гинзбург Л. <Групповое сознание ленинградцев>, из записной книжки 1943–1946 годов, опубликовано в: Гинзбург Л. Проходящие характеры. Проза военных лет. Записки блокадного человека / Сост. Э. Ван Баскирк и А. Зорин. М.: Новое издательство, 2011. С. 188. Ниже я ссылаюсь на эту книгу как на Гинзбург 2011. Впервые это эссе было опубликовано в книге «Претворение опыта» (Рига, 1991) под названием «Ленинградская ситуация» и перепечатано в: Гинзбург Л. Записные книжки. Воспоминания. Эссе. СПб.: Искусство – СПб, 2002. С. 184–186. Ниже я ссылаюсь на эту книгу как на Гинзбург 2002. Блокада была снята 27 января 1944 года.
915
Гинзбург 2011. С. 188–189. Из черновика одного письма, находящегося в архиве, следует, что в июле 1943 года Гинзбург сама пыталась на время уехать из Ленинграда и просила о помощи Союз писателей и брата. Она четко заявляет, что не хочет окончательно покидать город; но, по-видимому, ее страшила перспектива провести еще одну зиму в блокадном Ленинграде. На деле Гинзбург весь блокадный период провела в городе безвыездно. См.: ОР РНБ. Ф. 1377. Ед. хр. 84. Гинзбург Лидия Яковлевна. Письмо брату Виктору Гинзбургу. 20.07. б. г. 2 лл.
916
Гинзбург 2011. С. 189.