Агнозис

�ршают насилие на войне, используя подобные оправдания. Здесь они безнравственны ради деторождения, а там они безнравственны ради защиты. Только вот в деторождении жертвует своим здоровьем именно женщина, в то время как мужчина ослабляет и извращает похотью свою совесть. Одни из них смиряются, другие находят в том половом насилии повод для гордости. Мне же всё это крайне непонятно, ибо я знаю, что когда любишь женщину, то тогда, не то что боишься причинить ей какую-либо боль и страдания, но даже боишься прикоснуться к ней. Но разве тех людей, которые вступают в отношения ради деторождения, заключающие религиозный или светский брачный союз, разве их волнуют чувства, или нравственность их действий. Для них становится главной некая цель. Вот только эта самая цель нисколько не оправдывает средства. Цель нисколько не оправдывает насилие. Насилие всегда безнравственно. Резюмируя всё выше сказанное, возникает вопрос. Ребенок, он плод любви или же плод насилия? Женщины думают, что деторождение это их подвиг жертвенности, либо это всего лишь естественный процесс размножения. А для мужчины? Многие мужчины считают что насилие естественно для них, а некоторые структуры даже учредили насилие обязательным для мужчин, что конечно же полнейшая безнравственность. Они любовные ухаживания называют злодейским словом – завоевание, либо покорение. Они якобы подминают, оплодотворяют. Однако нравственное мировоззрение человека эволюционирует, потому, то, что раньше считалось нормой, сегодня выглядит дикостью и отсталостью. Поэтому и многие фразеологизмы сегодня совершенно безнравственны. Поэтому человеческий разум, этически эволюционируя, отчетливо находит зло насилия там, где его раньше даже не замечали, и это самое насилие, ныне вызывает только отвращение и отторжение. Поэтому нравственный человек стремится к бесполости, ведая о тех страданиях, которые есть в поле. Он отвергает их и отвращается от деторождения, которое имеет ту мучительную форму, которая для нравственного человека неприемлема. Однако для поддержания безнравственности деторождения различные религии и светские идеологии выдумали свои оправдания этому злу. Они проповедуют, что якобы страдания нужны, что якобы страдания могут быть во благо. Потому в религиях столько страдающих людей, столько мучеников, столько самоубийц, сами их боги страдают и умирают. Подобно и у светских идеологий есть свои мученики, свои страдальцы, которые страдают за богиню землю. Потому они много страдают за свои религии и за свои идеологии. Из-за чего люди становятся бесчувственными к страданиям, оно становится для них нормой жизни. Они готовы страдать ради своих иллюзий. Это и есть мною называемое – страдательное разумение, которое есть извращение сознания человека. И поэтому, прибывая в этой безнравственности, такие обманутые люди готовы не только сами страдать, но также они готовы и другим людям причинять страдания. Религии и светские идеологии указали им некое благо, и для достижения этой иллюзии ими уже заготовлены и средства и оправдания. Потому они готовы совершать насилие, они не против страданий и насилия деторождения, не против страданий и насилия войны. Только вот подобные свои действия, они готовы называть какими угодно возвышенными эпитетами, но только не насилием. Живя среди всех этих религий и светских идеологий, стоит ли удивляться тому, что мужчины и женщины не задумываются о нравственности своих поступков. Многие мужчины желают осознавать и видеть только то, что им выгодно и желательно, а всё остальное им только мешает. Если нравственность им мешает, то тогда они живут безнравственно и даже этой своей безнравственностью они похваляются. Так всё устроено – говорят они, приступая к зачатию ребенка. Они находят оправдание своему насилию в анатомии и на том успокаиваются. Так они поступают и так помышляют, потому что они безнравственны и потому что они развращены. Я же утверждаю, что с пессимистичностью мира не нужно соглашаться, пессимистичность мира не нужно оправдывать. Любящий человек не будет никому причинять боль и страдания, тем паче он не будет причинять боль и страдания своей любимой женщине, а женщина не будет причинять боль и страдания своему любимому мужчине. В любви не должно быть никакого зла, в том числе и зла насилия. Стоит еще упомянуть, что и мужчина также имеет тело, которое также является хрупким, он также может испытывать боль и страдания, в том числе и при зачатии ребенка. Безусловно, мужчина не может страдать при родах, ибо его анатомия устроена иначе, чем у женщины, однако мужчина также немало страдает из-за своей половой функции организма. Но если любимая женщина желает родить ребенка, желает пострадать, что, конечно же, звучит крайне безумно, что тогда делать мужчине? Но что с того, что ее желание таково, ее желание не снимает с мужчины ответственность. Желание жертвы или мученицы пострадать не снимает вины с мучителя или палача. Впрочем, здесь женщине стоит обратиться к разумности и к нравственности и прочувствовать переживания мужчины, она может понять его и больше не требовать от него причинять ей боль и обрекать её на страдания родов. Однако половые желания притупляют чувства, половые желания отупляют разум. Потому столь часто можно услышать такое оправдание, дескать, люди так устроены, и не нам менять человеческое устроение. Но взглянув на историю человечества, можно увидеть, как менялось устроение человека, в том числе и нравственное устроение, по крайней мере, в индивидуальных личностях. В том числе и отношения полов меняются. Я же в свой черед отвергаю страдательность в любом ее виде. Но что если мужчина и женщина, поддавшись половому отупению, родили ребенка. Тогда мужчине придется жить с осознанием совершенного им насилия, ведь он лишая свою женщину девственности причинил ей боль, а после зачатия обрек ее на страдания беременности и на страдания самих родов. Но поможет ли ему раскаяние, что если он попросит у своей любимой женщины прощение? Здесь снова прослеживаются религиозные верования и светские идеологии, которые внушают людям, будто все злодеяния можно простить, всю безнравственность можно изгладить. Но это не так. Безнравственный человек совершит злодейство, например насилие, попросит прощение у людей или у некой иллюзии, и, подумав, что он больше не злодей, снова совершит злодейство. Затем он снова покается, и так по кругу. Прощение и раскаяние безнравственны, так как они не прекращают зло в мире. Нравственно вовсе не делать зла никому и никогда. И раз человек не делает зла, то и прощение ему не нужно, раскаяние ему не нужно. В то время как многие религии и светские идеологии культивируют чувство вины в человеке, они внушают человеку, что он плох, и лучше он уже никогда не будет, не достичь ему совершенства, что, дескать, твори насилие ради деторождения или ради войны, и раскаивайся в том, а затем вновь твори то насилие. Впрочем, многие религии и светские идеологии находятся на том дне безнравственности, на котором насилие деторождения и насилие войны нисколько не порицается, а даже одобряется. Часто их, так называемое прощение, не только оправдывает злодейство, но и дает им право совершать злодейство. Это их уроборос – злодействовать и жить безнравственно, затем каяться, и вновь злодействовать и жить безнравственно. Тогда как нравственный человек может только не грешить, не совершать насилие. Целомудрие – это значит не совершать половое насилие, это значит не делать женщине больно и не обрекать ее на страдания беременности и родов. Поэтому пока что невозможен нравственный половой акт, возможен только безнравственный половой акт. Насилие невозможно оправдать или загладить, насилие невозможно обелить, насилие невозможно простить, ибо люди творящие насилие знают, что они творят. Нравственному человеку прощение не нужно, ибо он невиновен, он отказывается от злодейства насилия, а значит, отказывается от полового акта. Нравственный человек девственен. Любящий человек не будет причинять себе или кому-либо страдания. Как и нелюбимым людям, он не будет причинять страдания. Безусловно, любовь вносит в жизнь человека неравенство. Но это неравенство малозаметно, это различие между нравственностью и совершенной нравственностью, они одинаковы, но в то же время совершенство предпочтительней всего. Поэтому нравственный человек отвергает всякое насилие, а в отношении любимого человека он даже и не помышляет о том злодействе. Однако ко всем людям нужно относиться одинаково целомудренно. Нужно уважать человеческую неприкосновенность и нужно не нарушать ничье личное пространство. В девственности человека заключена совершенная нравственность. После всего выше описанного возникает важный вопрос – если деторождение подразумевает боль и страдания, а значит оно безнравственно, то неужели деторождение нужно вовсе отвергнуть, дабы жить нравственно? Безусловно, деторождение порождает всё больше мучеников в мире, деторождение питает смерть и наполняет мир страданиями. Если бы во всем этом пессимистичном мире хотя бы один день никто бы не умирал, не болел и не страдал, то этот мир не был бы столь ужасен, этот один день стал бы действительно праздничным радостным днем. Но единственный день, когда не было человеческих страданий и единственный день, когда живые суще�