Пляж

Старуха оглядела людей вокруг.

– Все они ждут своего часа и знают, что никому не выйдет амнистии. К ней идут они за утешением. Боятся, трясутся, плачут, как дети. Кто как не она успокоит их?

– Я должен её увидеть, – решившись, сказал я.

– Должен – значит, увидишь.

Неожиданно я оказался перед небольшой деревянной дверью и без стука зашёл внутрь.

Увидев меня, Уля подскочила, бросилась ко мне. Мы тонули, всплывали, чтобы набрать немного воздуха, тонули вновь.

Она без конца повторяла: «Зачем ты пришёл, глупый? Зачем же ты пришёл?» Я целовал ей руки, тянул её к себе.

Позже, когда мы сидели, вцепившись друг в друга, прямо на полу, она говорила.

– Каждого из них я люблю, каждого жалею. Но я могу лишь наблюдать, не вмешиваться.

Страшная мука исказила её лицо.

– О Господи, как много у меня власти, и как же она бесполезна.

Она с тоской посмотрела на меня.

– Горькая правда заключается в том, что все вы – уже давно написанные пьесы. А я как международный лауреат, который умеет играть только по нотам.

Неожиданно в дверь настойчиво постучали.

– В твою жизнь я вмешалась, попыталась сымпровизировать. Н очем больше я вмешивалась, тем ближе ты оказывался к своей судьбе. А я так не хочу, чтобы по моей вине случилось непоправимое. Я так боюсь за тебя.

В дверь застучали сильнее, и, судя по звукам, сразу множество рук.

– Тебе пора уходить. Скоро они взломают дверь.

Я положил ей голову на колени и свернулся клубочком.

– Прошу тебя, побудь со мной рядом. Хоть немного, – совсем как ребёнок сказал я.

– У нас ещё есть несколько минут, милый, – она взъерошивала мои волосы, и это снова была моя родная, знакомая Уля.

– Но умоляю тебя, не возвращайся сюда. Пока ещё не слишком поздно.

Дверь и стены заходили ходуном, задрожали. И неведомая мощная и злая сила готова была вот-вот ворваться внутрь.

Я проснулся в своей кровати, обессилевший и опустошённый.

Не буду мучить вас описаниями своих страданий. Достаточно того, что через неделю я вернулся.

На этот раз в доме никого не было. В центре комнаты стоял стол, на котором лежало тело. А рядом горела одинокая свеча, обнажая на свету дрожащие, причудливые тени.

Вопреки всему своему естеству, следуя безумному порыву, я медленно приблизился к столу и отпрянул, увидев мёртвого себя. Тени, беснуясь, затанцевали, и я услышал шаги. В дальнем конце комнаты стояла беременная старуха.

– Жених соскучился?

Она оскалилась в пугающей ухмылке и с невероятной скоростью побежала ко мне. Вместе с ней на меня набросились и тени.

* * *

Вы спросите, не жалею ли я о том, что вернулся в тот дом? Поверьте, у меня было время об этом подумать. Я пришёл к выводу, что у меня не было выбора. Это, видимо, и была моя судьба – та, которой так боялась Уля.

Возможно, вы бы на моём месте поступили бы иначе. Но в том, что это был бы ваш выбор, я сильно сомневаюсь.