Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках
- Автор: Бушнелл Джон
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Новое Литературное Обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1383-6
- Переводчик: Л. Пуцелло-Бушелл
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках». Краткое содержание книги:
Джон Бушнелл — профессор Северо-западного университета в США (Northwestern University).
Выяснилось также, что в Стексово отсутствие женатой пары не обрекало двор автоматически на обнищание. Из десяти неполных (остаточных) дворов села в 1845 г. как минимум пять были — невероятно, но факт — жизнеспособны, по крайней мере на ближайшее время. Одинокий Николай Еремеевцев, 68 лет в 1845 г., получал от торговли приблизительно 500 рублей в год; он был единственный мужчина во дворе после того, как в 1831 г. его сына 31 года забрали в армию. Губанихинский двор — самый крупный из этих десяти после того, как в 1844 г. в возрасте 48 лет умер его глава вдовец Никита Губанихин, — насчитывал восемь жителей: два сына Никиты, 14 и 15 лет, две дочери, 8 и 9 лет, и четыре никогда не бывших замужем сестры, 30–46 лет. По сведениям управляющего Третьякова, они зарабатывали 1500 рублей в год, занимаясь земледелием и сдавая в аренду принадлежавшие им 83,7 гектара земли; после смерти Никиты доходы от земледелия, возможно, сократились, но арендный доход, безусловно, мог содержать семью. Федор Хибарин, 76 лет, и его сестра — старая дева, 59 лет, ежегодно зарабатывали 500 рублей торговлей. Мавра Губанихина, 48 лет, и 68-летняя девственница-тетка умудрялись зарабатывать торговлей 400 рублей в год даже после того, как муж Мавры сбежал. Дворы Губанихина, Хибарина и Губанихиной, содержавшие взрослых незамужних женщин, предположительно, были беспоповской старой веры Спасова согласия. Николай Еремеевцев, по-видимому, тоже: в стексовском дворе других Еремеевцевых жила 50-летняя дочь хозяина двора — старая дева. 50-летний вдовец Иван Шобалов (доход 600 рублей от сельского хозяйства и мельницы, которую он арендовал) тоже, вероятно, был спасовцем: хотя две из его дочерей были замужем, старшая в 27 лет еще оставалась в девицах и жила во дворе своего женатого брата. С еще одним сыном, 19 лет, и двумя юными дочерями, 17 и 13 лет, Иванов двор почти наверняка пережил бы его смерть.
Четыре из пяти беднейших остаточных дворов, возможно, не были старообрядческими-беспоповскими (сведения из раздробленных дворов по определению разрозненные, но подворные списки 1814 и 1834 гг. дают основания полагать, что действительно не были). Три двора вообще не имели доходов — Андрей Федотов, 15 лет, и его мать Дарья, 60 лет; братья Семен и Иван Лапшины, 17 и 9 лет; одинокая Наталия Пешанова, 32 лет, муж которой числился в бегах, — и старых дев в них не было. Двор Авдотьи Лапшиной — ее муж сбежал, но у нее было два сына, 17 и 19 лет, и двое младших детей — зарабатывал, судя по описанию дворового хозяйства, 100 рублей хлебопашеством и работой в качестве мелкого служащего имения — последнее явно касалось не Авдотьи, а ее сбежавшего мужа. То есть двор потерял часть прежнего дохода. Только неимущий двор Михаила Оcерина, 61 года, его невестки — старой девы Анны Егоровой, 55 лет, и его незамужней дочери, 37 лет, был, вероятно, спасовским: они не занимались сельским хозяйством и Оcерин зарабатывал всего 35 рублей в год, работая сторожем в вотчинной конторе. Оcеринский двор и три двора без всякого дохода могли выживать только за счет подаяний, но они, надо полагать, все-таки жили в своих избах.
Эти десять дворов представляют собой очевидный парадокс. В селе Стексово четыре из десяти остаточных дворов в 1845 г. содержали старых дев; они составляли почти пятую часть от 21 стексовского двора с незамужними женщинами 25 лет и старше. Шесть убогих дворов без взрослых незамужних женщин (их там не было также и в 1834 г.) составляли всего лишь 12,5 % от 48 дворов в этой группе. В свете анализа демографической участи баковских дворов неудивительно, что присутствие незамужних женщин почти удваивало для стексовского двора вероятность демографического увечья. Между тем среди этих десяти дворов три из четырех, содержавших никогда не бывших замужем взрослых женщин, здравствовали, в то время как пять из шести без старых дев впали в крайнюю нищету или нуждались: в остаточных дворах старые девы соотносились с достатком, а не с бедностью.