Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Во многих других дворах было только по одной взрослой незамужней женщине, например 35-летняя дочь Ивана Грошева, который заплатил стексовскому попу, чтобы тот обвенчал его сына по старообрядческому чину[621]. В общей сложности 45 незамужних дочерей, сестер, племянниц, теток, двоюродных сестер, золовок и своячениц, все старше 20 лет, были единственными одинокими женщинами в своих дворах. Управляющий Третьяков пояснил, почему 3 из этих 45 никогда не были замужем: хромая, безумная и слепая. В общее число входили три одинокие женщины, проживавшие во дворах, где у них, по-видимому, не было родственников: «принятая во двор», по определению Третьякова. Они поселились в этих дворах до ревизии 1834 г., и нет способа узнать, откуда они появились.

Присутствие такого количества незамужних женщин во дворах, где остальные взрослые состояли в браке, дает твердые основания полагать, что Сергей Голицын был прав: эти женщины сами предпочли не выходить замуж, а их родители согласились с их решением. Так, несомненно, было в случае с Авдотьей Шобаловой, дочерью Ивана Шобалова из старообрядческого клана Шобаловых. В 1845 г. ей было 27 лет, она была не замужем и жила во дворе женатого брата, между тем в предыдущие три года две из ее младших сестер вышли замуж[622]. Данные о размещении женщин по дворам в ревизских сказках 1834 и 1850 гг. полностью соответствуют данным в вотчинной переписи 1845 г.: в эти годы некоторые дворы также содержали по несколько одиноких женщин, а во многих других их было всего по одной[623]. Эта картина на самом деле начала складываться к 1795 г.: по данным податной ревизии того года, 46 незамужних женщин 20 лет и старше были в своих дворах единственными никогда не бывшими замужем взрослыми женщинами, в то время как 22 распределились по две на двор[624]. У многих из этих взрослых незамужних женщин — приходилось ли их в 1795 г. по одной или две на двор — были старшие и младшие сестры либо другие близкие родственницы, вышедшие замуж. Иными словами, в 1795 г. старообрядцы имения Стексово не навязывали своим дочерям ни брака, ни безбрачия, а, судя по всему, предоставляли им самим принимать такое решение. Поскольку во второй четверти XIX в. наблюдалось аналогичное распределение незамужних женщин по дворам, нет оснований сомневаться, что и тогда женщины сами решали, выходить или не выходить замуж. Не изменилось это и в 1861 г.: в селе Стексово каждая из 21 принадлежащей Соленикову (ранее Голицыну) незамужней женщины 20 лет и старше была единственным не состоявшим в браке взрослым членом своего двора[625].