От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Серия: История Европы. #5
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: НАУКА
- ISBN: 5-02-010082-Х
- Жанр: История
Электронная книга - «От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны». Краткое содержание книги:
Для историков, широкого круга читателей.
В обществе не проходила боль в связи с ущербным для него решением территориального вопроса: бóльшая часть греков жили вне пределов королевства. В 1844 г. И. Коллетис выступил в парламенте с речью, сформулировав в ней «великую («мегали») идею»: королевство — лишь малая и самая бедная часть Греции; Греция — везде, где живут греки.
«Мегали идея» прочно вошла в национальное сознание; прогрессивное в основе своей требование объединения национальных земель в «мегалистском варианте» несло в себе зародыш шовинизма, ибо заключало посягательство на территории с уже давно смешанным, а то и чужеродным по преимуществу населением.
Провозглашение «мегали идеи» вызвало тревогу у защитников доктрины статус-кво. Самый именитый из них британский министр иностранных дел Г. Дж. Пальмерстон сравнивал Коллетиса с Али-пашой Янинским. Недовольство возросло в связи с начавшимся на Ионических островах (тогда колонии Великобритании) движением за присоединение к Греции. Нужен был лишь повод для разжигания конфликта. Пальмерстон раздул до международного масштаба досадный, но в сущности смехотворно мелкий инцидент.
На пасху 1847 г. толпа афинян ворвалась в дом португальского еврея Д. Пачифико; была поломана кое-какая мебель, исчезли 15 книг, сам хозяин с семьей не пострадал. Он оценил свои потери в 50 ф. ст. Но тут обнаружилось, что Пачифико родился на острове Гибралтар и, стало быть, являлся подданным британской короны. Ободренный Пачифико увеличил свои претензии более чем в 100 раз. Британский Форин оффис добавил к его иску еще пять дел, а адмиралтейство направило в эгейские воды грозную эскадру — 14 кораблей, 730 пушек, 8 тыс. матросов и солдат на борту. Начались блокада берегов, захват судов в «возмещение» убытков. К. В. Нессельроде и его французский коллега уговаривали Пальмерстона прекратить разбой и не обходиться столь жестоко с маленькой покровительствуемой страной, но без малейшего эффекта. В Афинах начались перебои со снабжением, цены поползли вверх, и греки сдались.
Парламент устроил Пальмерстону триумф. Члены палаты общин излили свои греко- и русофобские чувства: «поддельная греческая монархия» — всего лишь русская марионетка, которую надо поставить на место, а заодно положить конец «иезуитским маневрам московских крючкотворцев» (это о Нессельроде) и дать отпор «казачьему господству». Пальмерстон витийствовал ночь напролет, представив Грецию в столь мрачном свете, что оставалось лишь изумляться голубиной кротости правительства ее величества, молча сносившего все инсинуации. Воздав славу британской демократии, он заверил, что каждый подданный короны может полагаться на «британское око и твердую руку».
Добившись капитуляции Афин по всей линии, Пальмерстон смягчился; претензии были снижены более чем в 100 раз. Греция притихла — ей было не до усвоения уроков 1848 г.
В начале 30-х годов Дунайскими княжествами управляла русская администрация во главе с просвещенным вельможей П. Д. Киселевым, смолоду близким к декабристам. Пришлось преодолевать последствия военной разрухи, бороться с эпидемией чумы. Сражение с «черной смертью» способствовало созданию медицинской службы и сети карантинов. Произошла отмена внутренних таможен, введена свобода торговли с зарубежьем, воссозданы национальные вооруженные силы, в 1831–1832 гг. приняты почти идентичные для двух княжеств «Органические регламенты» — конституционные акты, определявшие государственный и административный строй, правопорядок, аграрные отношения и положение разных классов в обществе. По ним вводился принцип разделения властей, учреждались министерства, прокуратура и адвокатура, полиция, ранее содержавшая себя сама за счет поборов с населения, переводилась на жалованье, провозглашалось право купечества на предпринимательство.
Но «регламенты» несли в себе зерно собственной гибели, причем быстрой. Они были составлены комиссиями из «великих бояр», сочетавших в своем лице крупных землевладельцев и высшее служебное сословие. Крестьянские наделы по «регламентам» сокращались, а барщина и оброк увеличивались, причем в такой степени, что это побудило Карла Маркса назвать аграрные разделы «регламентов» «кодексом барщинных работ». Маркс, однако, не принял во внимание изменение формы присвоения феодальной ренты: раньше она взималась главным образом централизованно, в виде налогов в казну и оттуда боярам как служилому сословию; по «регламентам» бояре стали получать ее непосредственно как помещики. Положение крестьян действительно ухудшилось, хотя и не в столь со-крушающе мрачной степени.