Сны о красном мире

У четвертого воспоминания было свое лицо – открытое, располагающее к доверию; и свое имя – Олег. Олег Романович Заров, следователь: внимательные серо-голубые глаза, нос с горбинкой, светло-русые волосы. Спаситель, друг, любовник.

Хозяйка, сдававшая Зарову квартиру, уезжала жить к дочери, а выкупить две комнаты с кухней и прихожей, в которых он жил без малого восемь лет, на тот момент не было ни какой возможности и, так как покупатель нашелся быстро, съезжать пришлось в авральном порядке. Вот почему он оказался в квартире Милены, когда она вернулась. Это был очередной подарок Судьбы, наиболее удачный из всех предыдущих. Страшно подумать, что случилось бы, окажись девушка в ту ночь одна…

Откуда-то издалека слышался голос Олега, немного отстраненный, немного встревоженный, такой, каким становился всегда, когда рассудительный и здравомыслящий следователь Заров не мог чего-то понять, объяснить. И не смог бы, наверное.

– Я не успел прийти в себя от твоего внезапного появления, как ты неестественно всхлипнула и, уронив книгу и что-то еще, стала оседать на пол. Я усадил тебя на стул и понял какой мокрой была твоя одежда, с нее просто ручьями текло… Стою как дурак. Сорвался, побежал за нашатырем, возвращаюсь – вроде в себя пришла, глаза открыты. Ну, думаю, все в порядке и тут… не знаю, как и сказать… смотрю, а у тебя зрачки огромные – радужки не видно – в каждом словно по водовороту. Потом тебя затрясло, кровь носом пошла, черная почти… Вот тогда я действительно испугался, бросился скорую вызывать… – тяжелая рука с чуткими, подвижными пальцами скользит по волосам, отгоняя остатки ночного кошмара, который Милена конечно же «не помнит», потому что Олег не понял бы, а ей – слишком тяжело вспоминать.

И сейчас тяжело.

Тот год был, вероятно, порогом, который должен перешагнуть, преодолеть каждый тяжело больной человек: выдержит – будет жить. Два месяца она провела в больнице. Врачи так и не смогли поставить точный диагноз, а в том, что было понаписано в ее карточке, не каждый специалист сходу бы разобрался. Девушку даже не лечили, наблюдали и не давали умереть, хотя, видит Бог, порой очень хотелось. Странные приступы повторялись неоднократно, сначала через два-четыре дня, потом реже. И всякий раз, возвращаясь с той стороны, Милена вспоминала что-то новое. Много всего, в том числе и об отце, но в этих видения ей никогда не удавалось рассмотреть его лицо – был только голос, фигура и нечто, что кто-то чужой в ее голове назвал цветом Силы.

А еще были сны. Свои и не совсем.

Она отказывалась спать, боялась. Не спала по несколько суток, пока не начинала путать реальность с прошлым, проваливалась в полузабытье. Было страшно потерять контроль над тем, что досталось от Солара. Человек с меняющими цвет глазами и таким же неопределенным голосом, сойлиец, Зейт, Мастер Трансформы, рассказывая ей о перевоплощениях, вряд ли хотел запугать, просто был на редкость прямолинеен и предельно честен, настолько, насколько владел способностью изменяться. Хотя, как знать, возможно, это была всего лишь одна из его многочисленных личин.