Дело дамы с леопардами

Двое джентльменов пристально смотрели на доктора.

– Страшная женщина, – медленно произнес Д.Э. Саммерс. – Дракон.

– Ага, – поддакнул М.Р. Маллоу.

И замолк. Они оба молчали.

– К вашему сведению, он сам меня просил, – заявила доктор.

Никто не ответил ей ни слова.

– Я вижу, вы мне не верите. Так, джентльмены?

Джентльмены молчали.

– Профессор Сойка просил, – при гробовом молчании продолжала доктор Бэнкс, – чтобы я его наказала.

Опять молчание. Которое постепенно нарушилось смешками, затем всхрюкиванием и, наконец, дружным хохотом двоих джентльменов.

– Господа! – пытаясь сама перестать смеяться, выговорила доктор Бэнкс. – Господа, я прошу вас взять себя в руки!

С трудом, кое-как, все трое перестали хохотать и она смогла поделиться информацией.

– ….и в конце концов мне пришло в голову то же, что вам, – закончила она. – Он не остановится. Доказать мы ничего не сможем. И даже выглядеть все будет внешне благополучно. Вас, мистер Саммерс, внезапно увезут. Прислуга даст показания, что вы буйный. Обо мне скажут, что я теперь помощница профессора в его опытах, и что по условиям контракта не имею права видеться ни с кем, кроме родственников, три раза в год. Мне же скажут, что в больнице о вас позаботятся. Найти вас там будет невозможно. Это будет безнадежное дело.

– К бабке не ходи, – подтвердил М.Р. Маллоу.

– На сколько вы его, – Саммерс хрюкнул и зажал рукой рот, – наказали?

– На два часа.

– Но он же старенький!

– В мое отсутствие никто не мешает ему жульничать. Немного.

– Вы что, его на всю ночь пристроить не могли?

– Это подозрительно идет вразрез со свойственным мне гуманизмом.

– А нам что теперь делать?

– Я сделала, что могла. Ничего, я буду входить к нему каждые двадцать минут. Затем я найду, что он недостаточно прямо стоит, или смотрит не в угол, или его спина выглядит дерзко – одним словом, не волнуйтесь. Вопрос в наших дальнейших планах.

Она присела на стул.

– Как я понимаю, вы, мистер Саммерс, вы решили дать нам уйти, а сами собирались проникнуть в больницу. Я хочу, чтобы вы поняли: это очень плохая идея.

– Понял, – не очень охотно ответил он. – Но почему? Почему это я не смогу проникнуть в женское отделение?

– Потому что в психиатрической больнице – и непосредственно в Вагнер-шпиталь мужское и женское отделения чрезвычайно строго разделены. Практически это два государства, разделенные границей. Вы не можете представить, как сурово там соблюдаются правила. Ни шагу в обход инструкций. Санитара, который допустил, чтобы пациент оказался там, где ему быть запрещено, наказывают жесточайшим штрафом. С больными обращаются очень сурово. Особенно, как я слышала, это касается мужского отделения. Обслуживающий персонал состоит из эмигрантов с темным прошлым, пьяниц и бывших тюремных смотрителей. В качестве пациента вы будете бессильны. Вас просто будут связывать, бить, сажать в карцер и пичкать снотворным, пока не разрушат ваше здоровье, а вы действительно не свихнетесь.