За волной океана
- Автор: Золототрубов Александр Михайлович
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: «Современник»
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «За волной океана». Краткое содержание книги:
Книга построена на остром, занимательном сюжете.
— Вы тоже командир, только рангом ниже, и тоже учитель. А какой вы урок преподали людям? — Капитан 2-го ранга достал сигареты, хотел было закурить, но раздумал. — Терять людей или ставить под удар корабль мы, Игорь Борисович, не имеем права.
Покрасов, задумавшись над словами командира, умолк.
— Вот вы сказали о корабле, — наконец заговорил он. — Я люблю корабль, Сергей Васильевич. Да, люблю!
— Корабль — не девушка, чтобы ему объясняться в любви, — заметил Гаврилов. — Я в том смысле, что он не стареет. Корабль, на котором я плавал в годы войны, погиб. А я до сих пор вижу его будто наяву. Кажется, что я потерял частицу самого себя. Что, не верите?
— Что-то по вам не видно, — усмехнулся Покрасов.
— Благодарю за откровенность. И, позволю заметить, я не в обиде за эти слова. Человек вы молодой, пороха не нюхали, не то что ваш отец...
Они помолчали. Каждый думал о своем. Наконец Гаврилов встал.
— Я рад, что вы узнали, как и где сражался ваш отец, — тихо и неторопливо заговорил капитан 2-го ранга. — Надеюсь, теперь по-другому станете относиться к своей службе на морской границе. Еще адмирал Нахимов говорил, что дело духовной жизни корабля есть дело самой первостепенной важности и каждый из служащих, начиная от адмирала и кончая матросом, имеет в нем долю участия. Я хочу, чтобы ваша доля на корабле была весомой.
«Теперь, пожалуй, поздно говорить об этом», — грустно подумал Покрасов. И в раздумье сказал:
— Я это сделаю на другом корабле. «Ястреб», видно, не для меня.
Старпом молча вышел из каюты.
Покрасов вдруг ощутил страшную усталость и душевную боль. Он спрятал письмо ветерана в стол, размышляя, когда сможет встретиться с этим человеком. Ведь Василий Петрович Кречет знал его отца! «Подробности я расскажу тебе потом, когда приеду...» Эти строки из письма заставили Покрасова невольно задуматься. Что еще знает ветеран? Но тут же другая мысль вытеснила все остальное — наверное, расскажет, как удалось ему спастись. Все ясно: судьба играет человеком.
Неожиданно дверь каюты снова открылась, Покрасов обернулся. На пороге стоял Гаврилов. Старпом поднялся.
— Сидите, пожалуйста, — капитан 2-го ранга подошел к нему так близко, что Покрасов в его глазах увидел искорки. — Вы сказали, что на корабле погиб и ваш отец?
— Я сказал правду.
— Я не о том, — командир выпрямился. — Вы же Покрасов, а у того минера, как я вспомнил сейчас, была другая фамилия. Как же так?
— У меня был отчим, он и дал мне свою фамилию, — пояснил старпом.
Гаврилов, ссутулившись, вышел из каюты.
Покрасов прилег на койку. Впервые в жизни ему не хотелось выходить на палубу. Не хотелось видеть ни моря, ни кораблей. Он лежал с открытыми глазами, грустно смотрел в белый подволок. «Отец погиб в сорок четвертом, отчим умер от ран в пятьдесят шестом, — подумал Покрасов. — Одна мать осталась. Эх, милая и добрая мама, как мне сейчас тяжко...»
На переборке тикали часы. Покрасов встал, сел к столу и начал торопливо писать рапорт. «Я принял решение, у меня нет другого выхода».
Покрасов без стука вошел в каюту, и это удивило командира. Хотел было сделать замечание, но что-то удержало. Он поднялся из-за стола, закрыл вахтенный журнал, который просматривал, и только тогда пристально взглянул на старпома. Лицо Покрасова было холодным и каким-то неприступным.
— У вас что-нибудь срочное?
— Срочное, — глухо отозвался Покрасов. Он решительно шагнул к командиру и протянул ему рапорт: — Я решил уйти с корабля. Это дело моей чести...
Гаврилов прочел рапорт, и какая-то щемящая грусть охватила его. Покрасов объяснил свою просьбу списать его с корабля «сугубо личным делом», но за этой фразой скрывалось, видимо, что-то важное, о чем он Гаврилову не сказал. И все же командиру от этого было не легче. Он положил рапорт на стол и, глядя на Покрасова, спросил:
— Вы это серьезно?
— Да. Вы же сами как-то говорили, что у каждого в жизни есть свой корабль. Есть он и у меня...
Гаврилов размышлял. Он пытался угадать, что толкнуло старпома на такой шаг. Но ответа так и не нашел. Взглянул на Покрасова из-под насупленных бровей, сказал чуть слышно:
— Жаль... — Гаврилов взял со стола рапорт, еще раз пробежал его глазами и снова положил. — Я не знаю, что побудило вас сделать такой шаг... Будь жив отец, он не одобрил бы ваше решение...
— Мне тяжко стоять рядом с вами, — признался Покрасов. — Я смотрю на вас, а вижу своего отца. Против вас ничего не имею, но я не могу стоять рядом с вами. Вы правы — судить могут лучшие, истинные учителя, а я, видно, еще плохой воспитатель. — Помедлив, старпом добавил: — Прошу вас сегодня же доложить о моем рапорте комбригу. Я верю... Я надеюсь, что вы дадите свое согласие на мой уход. Ведь так?