За волной океана
- Автор: Золототрубов Александр Михайлович
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: «Современник»
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «За волной океана». Краткое содержание книги:
Книга построена на остром, занимательном сюжете.
— Как, по-вашему, виноват командир в гибели корабля? — нетерпеливо спросил Покрасов.
— Нет, — возразил Гаврилов. — Он все равно ничего бы не успел сделать: так быстротечна и скрытна была атака конвоя фашистской лодкой. К тому же все думали, что корабли подрываются на минах...
Гаврилов умолк. В каюту с палубы доносились голоса моряков, и один из них — мичмана Демина.
— Виктор, — спрашивал мичман кого-то на палубе, — командира не видел?
— Может, он у Покрасова?
— Командир в каюте старпома не бывает, — ответил Демин. — У них, как я заметил, возник какой-то конфликт.
Покрасов невольно покраснел, ему стало неловко. Глухим, сдавленным голосом он сказал:
— Я хочу все знать о своем отце. Это и побуждает меня вести поиски.
— Я готов вам помочь, — повеселел капитан 2-го ранга. — Но обвинять меня в гибели вашего отца...
— И все же в этой истории мне не все ясно, — резко произнес Покрасов. — Я что вам скажу, — сжимая в руках фуражку, продолжал он, — вы — командир, и я готов выполнить любой ваш приказ. Но отец... Моя жизнь — это частица его жизни. В том бою он достойно принял смерть, другие поторопились покинуть горящий корабль.
— Вы там не были, ничего не видели, а берете на себя право кого-то обвинять, — с неприязнью возразил Гаврилов. — Кстати, сам я тоже в шлюпку не попал.
Покрасов продолжал с холодной жестокостью:
— Командир, как я понимаю, это — должность. Но, позволю заметить, это прежде всего личность.
— Верно, личность, — согласился капитан 2-го ранга. — Но командир еще и учитель. Ему и доверить себя негрешно, душу свою открыть.
— Возможно, — процедил сквозь зубы Покрасов. — Но у вас, как мне кажется, слепая вера в учителя, и то, что вы делаете, порой идет не от сердца, а от должности командира. Извините, но порой вы любуетесь собой. Как же — фронтовик! Герой!
Слова старпома словно хлыстом ударили Гаврилова по лицу. Он усмехнулся, отчего под глазами сбежались в пучок морщины.
— Не все имеют право судить своего учителя, — сдержанно заметил он. — Пусть для вас я плохой, но все же командир, стало быть, и ваш наставник. Нет, не все имеют право судить учителя.
— А кто имеет право?
— Тот, кто выстрадал себе право на суд. Вы этого преимущества пока не заслужили. К тому же судья должен быть чище подсудимых.
Лицо старпома залила краска. Он спросил почти машинально:
— Вы о чем?
— О том, что случилось при высадке осмотровой группы на шхуну.
Покрасов попытался улыбнуться, но улыбка получилась какой-то неестественной, это даже заметил Гаврилов.
— Я не мог предвидеть печального исхода, — решительно заявил старпом.
— Командир обязан все предусмотреть! — грубо заметил капитан 2-го ранга. — Вам следовало первым подняться на судно-нарушитель. Вы ближе других стояли к его борту, но не вы сделали шаг к опасности.
— Да, я мог первым подняться на палубу судна, — сгорая от стыда, признался Покрасов. — Но я увидел в руках «рыбака» пистолет и... Нет, я не испугался... Поначалу хотел ударить нарушителя по руке, а уж потом прыгать на палубу судна. И тут меня опередил матрос Климов... Еще мгновение — и раздался выстрел.
— Мне показалось другое... — не договорил Гаврилов.
— Трусость? — вырвалось у Покрасова.
— А что же еще?
— Нет! — взвился Покрасов. — Я просто замешкался...
— В стороне от фарватера, — с усмешкой повторил Гаврилов. В его серых глазах затаилась грусть. Он обжег взглядом старпома и непоколебимо подчеркнул: — У нас с вами есть свой фарватер — это наша воинская жизнь! И мы, Игорь Борисович, не можем жить в стороне от фарватера.
Старпом высокомерно взглянул на Гаврилова:
— У меня тоже есть свой фарватер... Я мог стать инженером, физиком, врачом, наконец, просто рабочим. Но я стал офицером. Меня никто не агитировал стать военным. Я сам попросился на военный флот. Когда впервые из рук мичмана взял тельняшку, у меня дыхание захватило...
— Вместе с морской тельняшкой на складе мужество не выдают, Игорь Борисович.
— По-вашему, я трус? — голос Покрасова прозвучал тихо, надломленно. — Героем я себя не считаю, но и трусом никогда не был. Не переношу тех, у кого заячьи повадки.