За волной океана
- Автор: Золототрубов Александр Михайлович
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: «Современник»
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «За волной океана». Краткое содержание книги:
Книга построена на остром, занимательном сюжете.
Капитан 2-го ранга задумчиво свернул листок, молча отдал его Покрасову, посмотрел в иллюминатор и, словно наяву, увидел свинцовое море и горящий транспорт. С палубы «Марины Расковой» в кипящую воду прыгали люди. Отчаянные крики, стоны раненых... Тральщик спешил им на помощь. Горящее судно уже около него, рядом. Наш «ТЩ-114» стал на якорь. И тут в его борт угодила фашистская торпеда. Раздался оглушительный взрыв, и тральщик, разломившись пополам, стал тонуть. Гаврилов очнулся в воде. Волны бросали его из стороны в сторону, но он упрямо и неистово плыл. В голове навязчиво стучала мысль: только бы не одолела судорога. Неподалеку увидел небольшой плотик. Рванулся к нему, гребя руками воду изо всех сил. Рывок! Еще рывок! И он цепко схватился руками за дерево.
Прошлое мигом пронеслось перед глазами командира «Ястреба». На лице Гаврилова выступил холодный пот. Сказал глухо, словно говорил с Покрасовым через переборку:
— Да, так все и было. Правда, в одном Кречет напутал...
— В чем? — насторожился старпом.
— Он пишет, что командира тральщика подвел акустик. Но это далеко не так.
— Вы же сказали, что верите каждому его слову!
— Ты не шуми, Игорь Борисович, — оборвал Покрасова командир. — Имей терпение выслушать до конца. — Голос его вдруг обрел твердость и ясность, и это несколько покоробило старпома. — К горящему судну, как пишет Кречет, пошли два тральщика, «ТЩ-114» и «ТЩ-118». Первым шел «ТЩ-118», и он первым был торпедирован. Поначалу думали, что корабли попали на минное поле. Но акустик второго тральщика, уже стоявшего на якоре, услышал шумы винтов подводной лодки и тут же доложил командиру. Но тот не сразу поверил акустику, и пока размышлял, лодка выпустила по кораблю торпеду. И не простую торпеду, от которой на воде появляется воздушный пузырчатый след, а электрическую, бесследную, с акустическим самонаведением.
— Откуда вам это известно?
— Известно, Игорь Борисович. Акустиком был я. В тот поход я был направлен на «ТЩ-114» с другого корабля и еще не знал всех людей на нем, поэтому не был знаком ни с Кречетом, ни с твоим отцом.
Слова Гаврилова ошеломили Покрасова. Он растерялся, не знал, о чем еще спрашивать. Его, как иглой, уколола острая мысль: «Гаврилов виновен в гибели моего отца! Это из-за него командир тральщика не смог атаковать лодку, и она выпустила по кораблю торпеду». Старпом взглянул на командира. Гаврилов молчал, о чем-то задумавшись.
— Значит, это по вашей вине... — начал было Покрасов, но командир прервал его:
— Не усложняй жизнь, Игорь Борисович. — Гаврилов тяжело перевел дыхание. — Я ведь тоже тонул вместе со всеми, но не судьба...
Он все говорил и говорил, вспоминая детали того трагического дня войны. Потом умолк, ожидая, что скажет старпом. Но тот упрямо молчал. «Кажется, он понял, что моей вины нет», — подумал Гаврилов.
Он давно уже не вспоминал свою боевую юность и так разволновался, что повлажнели глаза.
— Ты знаешь, что такое фациес? — спросил он старпома после раздумий. — Лицо по-латыни. Так вот я свое лицо никогда не менял. Война перепахала мой характер. Я научился ненавидеть врага. Это, Покрасов, не простое дело — ненавидеть! Во имя правого дела, во имя своего счастья и счастья своей Родины я убивал врагов. Ты думаешь, это было легко?..
Покрасов молчал.
Гаврилов испытывал тяжесть в груди: воспоминания тех лет, когда на его глазах гибли его друзья и товарищи, держали его в нервном напряжении, он чувствовал себя угнетенным. И больно ему было не только за себя. Ему передалась и та боль, которую испытывал Покрасов. Вот он сидит рядом, опечаленный, взволнованный. Гаврилов даже слышит, как гулко бьется его сердце.
— В молодости я был бесшабашным матросом и не знал, что такое кровь, — вновь доверительно заговорил капитан 2-го ранга, косясь на старпома из-под насупленных бровей. — Мне казалось, что никогда на моих глазах не появятся слезы. Но я жестоко ошибся и в бою как бы заново открыл себя. Нет, меня не испугали взрывы бомб, огонь на палубе корабля, осколки... Меня до боли потрясло другое — я впервые увидел, как гибли люди. Гибли без страха, о помощи не молили. Нет! Они сознательно шли на смерть. Представьте такую картину. Корабль объят пламенем, моряки спешат спустить на воду спасательные шлюпки. Их человек сто, плюс еще экипаж судна «Марина Раскова». Кругом — огонь и вода, море и небо... Да, ненависть помогала нам глушить в себе боль. В те роковые минуты я испугался, Игорь Борисович. Не стану душой кривить — испугался. Не хотелось глупо умирать... А вообще-то мне чертовски повезло. Я нес вахту акустика, обнаружил фашистскую лодку и доложил командиру. Он велел посадить на вахту другого, а меня вызвал на мостик и сказал, мол, какая тут может быть лодка, если «Марина Раскова» подорвалась на вражеской мине. Но ошибся не я, Игорь Борисович, а командир. Взрыв раздался в тот момент, когда я находился на мостике. Корабль стал тонуть. Время для меня, казалось, остановилось, каждой клеткой своего тела я понял, что могу погибнуть. Зря погибнуть, понимаешь? Чего я боялся, так это глупой смерти. Лучше погибнуть в открытом бою, чем тонуть...