Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

В Петербург эти жалобы были отосланы лишь в августе, тем временем в Метехском замке случились новые происшествия. Ротмистр Засыпкин 10 июня донес в Департамент полиции, что накануне заключенные принялись ломать оконные щиты в своих камерах и бросать в часового кирпичами (вызывает недоумение, откуда в камерах взялись кирпичи), в качестве заводил были названы Петр Скоробогатько, Михаил Гурешидзе, Давид Капанадзе (Копанадзе), утихомирил их только выстрел часового в направлении окон (см. док. 11). Заканчивается донесение заверением, что в тюрьме царят «полная тишина и порядок». Но через день Засыпкин вынужден был снова доложить в Петербург о беспорядках в Метехском замке. На этот раз «одним из тюремных надзирателей был услышан в камере политических арестантов разговор, что можно щиты сжечь, в силу чего распоряжением администрации керосиновые лампы сего же числа были заменены вазелиновыми ночниками». И опять ротмистр уверял, что «спокойствие не нарушается»[361]. К нарушителям тюремного порядка были применены режимные меры взыскания: ограничение прогулок, лишение табака, содержание в карцере [362]  .

Похоже, тифлисские власти от растерянности и недоумения перешли к осознанию, что в столице их неспособность добиться от арестантов элементарного послушания может вызвать неудовольствие. Действительно, это была выразительная демонстрация беспомощности администрации. Призывы привлечь виновных в оскорблении часовых к законной ответственности (так, 30 мая тифлисский комендант предложил генералу Дебилю привлечь к ответственности заключенного, бросившего в часового кусок гажи—разновидности штукатурки[363]) остались безрезультатными. Впрочем, в деле Департамента полиции имеется примечательный черновик ответа на рапорт Дебиля о первом беспорядке, устроенном А. Красновой. Первоначально Дебиля спрашивали, почему он не переходит к формальному дознанию о беспорядках в тюремном замке, но затем это место было зачеркнуто и от руки приписано предложение перейти к формальному дознанию по делу о Тифлисском кружке РСДРП[364]. Вероятно, как и в случае с Уставом гарнизонной службы, выяснилось, что законы не предусматривают судебной ответственности узников даже за вопиющие нарушения тюремного режима.

Одиннадцать жалоб из Метехского замка, написанных 1 и 2 июня, неспешно перемещались по тифлисским кабинетам, из Тифлисской судебной палаты к губернатору, от него в канцелярию главноначальствующего гражданской частью на Кавказе кн. Г. С. Голицына и были отправлены в Петербург только 5 августа (см. док. 12). Возможно, с их отсылкой тянули намеренно, чтобы тем временем найти способы приемлемого выхода из положения. В подписанном Г. С. Голицыным отношении к министру внутренних дел сообщается, что жалобщики уже освобождены из заключения. Складывается впечатление, что за неимением лучшего историю постарались замять. Таким образом, арестованным революционерам беспорядки в тюрьме сошли с рук.