Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
А все-таки, Шурочка, что ты там ни говори, но след ты оставишь в Морозовской больнице несомненный[271]. Борьба твоя с ее порядками не проходит без пользы: все эти пробирки, трахеотомические наборы и т. д. далеко не мелочи, тем более что ведь раньше никто на это не обращал внимания, всё шло по раз налаженной колее…
Шурочка, еще третьего дня я опять получил длинное письмо от матери, от 28-го (!). Пишет она, конечно, удрученная: Эдит без места, Артур, вероятно, скоро потеряет место (из газеты я сегодня узнаю, что трамвай в Риге разбирается, значит, он уже не нужен!). Относительно Вилли вопрос еще не решен, но, вероятно, его отделение будет опять функционировать под Москвой, в Богородске. Лени, конечно, тоже уроков не найдет в этом сезоне. Наших пансионерок забирает их тетя в Москву, ведь в Риге школ не будет. Значит, этот главный заработок родителей летит в трубу. Одной только пенсией не проживешь, не говоря уже о чудной квартире, которую, конечно придется бросить. Судьба Карлуши всё еще неизвестна. Он телеграфировал в Двинск, но не получил еще необходимого удостоверения, ведь он тоже уже призывается!
Вот печальные вести из Риги!.. Как видишь, хорошего мало. При всем том, конечно, отчаянные цены на все продукты, растерянность жителей, беженцы, беженцы без конца… Родители и сестры остаются, и я все-таки считаю, что они правы, и в этом духе написал им. Ведь долго не может продлиться эта отрезанность от нас. Я верю!..
Шурочка, завтра мне придется выехать отсюда в командировку, вероятно, дней на шесть. Мне поручили объехать наш тыл вплоть до Дубно, обследовать
в санитарном отношении пути, по которым движутся наши резервы. Поеду я на повозке с одним из конюхов, налегке.
Мы тут только одну ночь переночевали около костела, у ксендза. На другой же день переехали в халупу, которая оказалась много уютней: белые стены, иконы и даже Франц Иосиф с супругой смотрят на нас. С дороги буду тебе писать ежедневно, но не ручаюсь, что письма будут доходить регулярно.
Целую тебя, моя милая.
5.
Миколаев, 6-го августа 1915 г.
Шурочка, проездом через Р[адзихов] получил сегодня твое письмо от 29-го. Все-таки и оно свидетельствует о том, что ты входишь в колею, что настроение твое, хотя и медленно, но улучшается. Правда, ты пишешь о том, что нервничаешь, но в общем все-таки спокойней. Я ведь зорко слежу за каждой твоей фразой, вдумываюсь в то настроение, в котором ты писала ее.
Миколаев, в котором я сегодня ночую, это деревушка недалеко от нашей границы. Нашел я себе здесь симпатичную хату, разложил свои вещи, расставил свою походную кровать, попил с хозяевами чайку, поболтал с ними, вот пишу теперь тебе (они уже легли спать), потом на боковую, а завтра раненько, в 6 часов в дальнейший путь. Симпатичны и уютны эти хохлацкие избы: беленькие и чистенькие, без этого специфического тяжелого запаха. К тому же сегодня праздник, и все в национальных костюмах, на столах скатерти и т. д. Мне это нравится.
Ну, Шурочка, пора мне лечь спать. Уж ты не сердись на краткость этого письма, ведь оно с пути! Завтра вечером надеюсь быть уже в Дубно, а послезавтра – в обратный путь. Хорошо бы, если в четыре дня обделать все эти дела! Ведь чем скорей я вернусь, тем скорей получу и твои письма.
Ну, целую крепко.
Берестечко[272], 7-го августа*
Милая Шурочка, сегодня я уехал недалеко: с утра дождь льет как из ведра, и не видно просвета. Здесь в Берестечке я заехал в подвижной госпиталь, где и пообедал, а затем ввиду не улучшающейся погоды решил и переночевать, благо товарищи оказались симпатичные. Вспомнил свой 253-й госпиталь и насколько больше на семейный лад протекала там наша походная жизнь. Много беседовал с здешним старшим ординатором, менялись впечатлениями.
Да, Шурочка, ты отчасти права, если утверждаешь, что я живу совсем другой жизнью. Внешне это как будто и так. Обстановка и условия тут совсем другие, чем в Морозовке, но переживания по существу одинаковые, не говоря уже о результатах размышлений… взглядах. Я постоянно чувствую контакт с тобой, всегда и во всем!
Милая моя, вот это письмо я завтра брошу в ящик в Дубно с марками. Посмотрим, как оно дойдет.
Завтра выезжаю опять рано, в 6 час. утра, дай Бог бы приличную погоду.
Госпиталь помещается в здании какой-то полковой больницы. Всё чисто, бело, симпатично. В саду много фруктовых деревьев, раскинуты два больших шатра, из них один – походная церковь.
271
С 9 июля Ал. Ив. «заделалась поносным врачом» во II терапии. О своих нововведениях в лечении больных дизентерией детей она рассказывала: «Пока первые мои шаги там увенчались успехом: во-первых, директор обещал лишнюю няню, во-вторых, по моей просьбе будет у каждого больного своя мензурка, в-третьих, свои, назначенные для полоскания рта [питательные] среды. Для выделения бактерий уже к моим случаям – сыворотка тоже; надеюсь испробовать и интравенозно. <…> Выпросила я еще на ужин кисель. Правда, всё это мелочи, но тем не менее все-таки внесла что-то свое». Алексеев не только шел навстречу пожеланиям Ал. Ив., но и поощрял ее исследовательскую работу. «Директор почему-то усиленно налегает на то, что работа в дизентерийном отделении послужит мне материалом для доклада. П, нужно отдать ему должное, удовлетворяет все мои законные требования относительно посуды и персонала. До сих пор на всё отделение существовало три мензурки. Я же завела 35. Если бы он только знал, как мое душевное состояние плохо гармонирует с научной работой», – писала Ал. Пв. 28 июля. Она очень ответственно относилась к своей работе и требовала такого же отношения к больным детям от подчиненного ей медицинского персонала. Ее огорчало равнодушие сестер отделения, которые ходили «как сонные мухи». Она стремилась пробудить в них интерес к своему делу, проявляла строгость и радовалась, когда ей удавалось «оживить» и «подтянуть» их. В начале августа Ал. Ив. была поручена еще и работа с беженцами в сомнительном отделении. «У меня же около 60-ти больных в таких боевых отделениях как дизентерийное и сомнительное с беженцами. Каждый день по 10–11 приемов. Конечно, совсем не так работаю, как хотелось бы», – сетовала Ал. Ив. в письме 14 августа. Она всегда была недовольна собой, болела душой за своих пациентов и не щадила для них сил и времени.
272
Ныне город в Гороховском районе Волынской области Украины.