Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
И если я так подробно останавливаюсь на описании всего меня окружающего, моей работы и моих ошибок, то потому именно, что я тебя еще сильней как бы осязаю, когда ты становишься как бы моей соучастницей… Ведь если я описываю фольварк, в котором я ночевал, или обстановку моей поездки к линии фронта, или хотя бы, как вчера, въезд мой сюда в Витков, то именно ведь потому, чтобы ты могла вместе со мной переживать мои переживания, чтобы ты чувствовала, что никогда я не теряю духовной связи с тобой, что для меня всегда и во всем присутствуешь и ты!..
И это мне не удается! Ты видишь только, что меня окружает иной мир, волнуют иные чувства… Ты не становишься моей участницей и не веришь в то, что я проникаюсь твоим миром… Ты эти два мира разделяешь! А я вижу только один мир – наш общий. И радости у нас общие и горести общие. Я так живо чувствую связь с тобой, когда ты мне пишешь о своих заботах и волнениях. Они и мои заботы и волнения, да и не может быть иначе. Всё, всё, что твое, то и мое, и я ни на минуту никогда не могу отделить твое от моего. Я, Шурочка, долго сомневаюсь, ты знаешь, но раз поверив – верю крепко.
Меня, Шурочка, глубоко задевает эта твоя фраза: «тебя окружает иной мир, волнуют иные чувства»… Неужели, моя милая Шурочка, из моих писем можно вывести такое заключение! Неужели мне в моих письмах не удалось хоть неполно дать тебе понять и почувствовать, как неотделим для меня мой и твой мир! Неужели тот случайный факт, что я (один раз по своей вине) в течение четырех дней писал тебе только два раза, мог вызвать в твоей душе такие представления! Или неужели в тоне моих писем ты могла прочитать, что я уже другой, что я далек от тебя и твоих переживаний! Неужели?
3.
В[итков], 4-го августа 1915 г.
Сегодня нет от тебя письма, и я не знаю, как ты себя чувствуешь, как твое настроение. Мне сильно хочется верить, что приступ прошел, что ты уже опять прежняя. Ведь не можешь же ты опять пропитаться прошлогодними представлениями, терять постепенно веру и надежду, погрузиться в безысходную тоску… Ведь этот год нам дал также и кое-что хорошее: только после разлуки с тобой я окончательно уверовал, только эта разлука могла и тебе дать полную уверенность в том, что наш союз прочен, что он может устоять в жизненной буре. И эта разлука ведь углубила наши переживания, наши чувства, дала нам возможность с особенной остротой и интенсивностью переживать моменты встреч. Она нас и одарила тремя чудными неделями в Киеве…
Шурочка милая, я знаю, хочется большего, но ведь, право, не так уж далек и этот час, ведь мы научились ждать, а самое главное, самое томительное уже пройдено! Шурочка милая, потерпи еще немного, имей силу выдержать до конца и дождаться светлых дней. Шурочка милая, ты будешь?
Нет от тебя письма, и я не знаю, как ты справляешься с нахлынувшей тоской, справилась ли… Шура, неужели я тебе не могу помочь издали? Неужели письма мои тебе кажутся сухими, холодными, слишком описательными, слишком мало ласковыми? Моя милая, я ведь пишу их, думая о тебе с любовью и лаской, но я не виноват, если в письме это мало видно. Уж таков я, ничего с этим не поделаешь, только изредка прорываются нежные нотки. Ведь ты меня знаешь, Шура.
Шурочка, милая моя Шурочка, борись, будь сильной, будь умницей. Вот, Шурочка, мне напр[имер], сейчас хотелось бы наговорить тебе много ласковых, нежных, утешительных слов, но чувствую, что не могу. Это какой-то, быть может ложный стыд, который меня удерживает… Я невольно чувствую, что по всему характеру письма сейчас как бы должны следовать слова ласки, – и не могу, именно поэтому не могу… Не вини меня за это, я тут ничего поделать не могу. Ведь ты меня так хорошо понимаешь, Шурочка, мне тебе этого объяснять не надо.
Шурочка, милая моя, гордость моя, Шурочка моя бесконечно хорошая!
4.
В[итков], 5-го августа 1915 г.
Дорогая Шурочка, сегодня я получил твое письмо от 28-го. В нем слышны более бодрые нотки, чувствуется начало выздоровления. Как обидно, что ты не получаешь так регулярно мои письма, как раньше. Тебе всё кажется, что я не пишу, а я ведь в этом неповинен за редкими исключениями. Невольно видишь укоризну в словах: «Ты занят, устаешь, плохо себя чувствуешь»… Я знаю хорошо, что укоризны нет, но для меня это все-таки так.
Шурочка милая, найди в себе запас бодрости, чтобы серьезно заняться научной работой в дизентерии. Ты меня так обрадуешь, если твои искания и достижения в этой области выльются в определенную форму, ведь ты у меня такая талантливая, и я горжусь тобой. Мне так хочется вместе с тобой искать и находить, но если это сейчас невозможно, то хочется видеть результаты твоих работ, учиться у тебя. Шурочка, ведь ты будешь?