Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

В отличие от него Черчилль смог подняться над идеологическими разногласиями. Решался вопрос выживания его страны. 19 мая он сказал, обращаясь к скамье, где сидел Чемберлен и его министры: “Когда вы пытаетесь оценить заинтересованность и лояльность русского правительства в этом вопросе, вы не должны руководствоваться сантиментами. Вы должны руководствоваться анализом вовлеченных в эту ситуацию жизненных интересов. Главные жизненные интересы России заключаются в сотрудничестве с Великобританией и Францией. Ясно, что Россия не собирается заключать соглашения, если с ней не будут обращаться как с равным партнером. Наше правительство должно понять, что никто в государствах Восточной Европы не может пойти на войну длительностью в год, если за их спиной не будет массивной и мощной поддержки дружественной России, связанной с коалицией западных держав, и я согласен с господином Ллойд Джорджем в том, что мы должны обеспечить эффективную поддержку дружественной Советской России. Без эффективного Восточного фронта не может быть прочной защиты наших интересов на Западе”.

Лишь после подлинного шторма возмущений Чемберлен 23 мая 1939 года дал свое согласие на переговоры с советскими представителями о заключении союза СССР, Великобритании и Франции.

В то время никто за пределами узкого круга германского руководства не знал, что Гитлер решил вторгнуться в Польшу при любых обстоятельствах. Уже в марте 1939 г. высшее военное командование получило копии “плана Вайс” - войны против Польши. 23 мая, на второй день после заключения т.н. “стального” пакта с Италией, Гитлер выступил на закрытой встрече с высшим руководством Рейха со следующей оценкой ситуации: “Не совсем ясно, приведет ли германо-польский конфликт к войне с Западом, когда мы должны будем сражаться против Англии и Франции. Если же будет создан союз Франции, Англии и России против Германии, Италии и Японии, я буду вынужден нанести по Англии и Франции несколько уничтожающих ударов. Я сомневаюсь в возможности достичь мирного соглашения с Англией… Англия знает, что поражение в этой войне означает конец ее как мировой державы. Англия - это движущая сила коалиции против Германии. Англичане сами по себе - гордый, отважный, упорный в сопротивлении народ, одаренный большими организаторскими способностями. Они знают, как использовать каждую возникающую возможность. Им присуща любовь к авантюре и смелость нордической расы. Но средние германские показатели выше. Если бы в первой мировой войне у нас было на два линейных корабля больше, или, если бы ютландская битва началась утром, британский флот потерпел бы поражение, и Англия была бы поставлена на колени. Сейчас …если Голландия и Бельгия будут оккупированы и удержаны, и если Франция тоже потерпит поражение, то фундаментальные условия для успешной борьбы против Англии будут обеспечены”.