Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Антигитлеровская коалиция имела возможность сдержать Гитлера только противопоставив Германии адекватные силы и с Запада, и с Востока. В “Мировом кризисе” Черчилль писал, что в первой мировой войне западные союзники смогли продержаться три года только потому, что огромная армия царя сковала немцев с востока. Об этом следовало помнить. Советский Союз стоял на пути нацистских завоеваний, каждый мог прочитать об этом в “Майн кампф”. Черчиллю не нужно было доказывать, что он противник большевиков. Но теперь речь шла о выживании Британской империи, и он говорил в палате общин и повсюду, что нуждается в пяти миллионах Красной армии. “Россия представляет собой колеблющийся противовес на весах мира. Трудно даже измерить поддержку, которая может поступить из Советской России… наша задача: максимум возможного сотрудничества. Разумеется, в свете прошлого опыта трудно ждать автоматической помощи. Но ответ на возникающую ситуацию дает то, что Советская Россия в высшей степени затронута амбициями нацистской Германии. Никто не может сказать, что не существует солидной общности интересов между западными демократиями и Советской Россией… Величайшей глупостью, которую мы могли бы совершить, явилось бы отчуждение в отношении этого нашего естественного союзника”. Выход для Британии - забыть тяжелое прошлое и сформировать тройственный союз с Францией и Россией.

Чемберлен, размышляя на ту же тему, заметил в частном письме от 26 марта 1939 года: “У меня нет веры в способность России осуществить эффективное наступление”. Он продолжал при этом утверждать, что Россия, а не Германия’ представляет собой главную угрозу западной цивилизации.

В запасе британской дипломатии как бы оставалось сделанное 18 марта 1939 года предложение М.М.Литвинова о созыве в Бухаресте конференции шести держав - СССР, Румынии, Польши, Британии, Франции и Турции для создания “мирного фронта” против германской экспансии. Примечательно, что в Париже не осталось никаких письменных свидетельств реакции французского правительства на предложение, которое собственно могло бы спасти Францию. В мемуарах министра иностранных дел Бонне, где немало страниц посвящено мишуре, нет даже упоминания об этом предложении. Чемберлен и Галифакс, по крайней мере, засвидетельствовали факт прочтениями этого предложения. Чемберлен отверг его на том основании, что оно “преждевременно”. Министр иностранных дел Галифакс назвал его “неприемлемым”. 23 марта Чемберлен в палате общин выступил в принципе против создания “противостоящих друг другу блоков” в Европе.