Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Если у Британии были основания для подозрений в отношении России, то и у России (как пишет верный приверженец Черчилля Макмиллан) были свои основания для подозрений: враждебность западных держав после первой мировой войны, интервенция, потеря Россией территорий - ничто это не было забыто. И все же при Литвинове русская политика была направлена на поиски безопасности посредством Лиги наций и союза с Западом. Мюнхен был шоком, но все же Россия выдвинула 16 апреля 1939 года предложение о союзе с Британией и Францией. Это был последний шанс Литвинова, но это был и последний шанс Запада.

Черчилль суммировал ситуацию таким образом: “Если бы мистер Чемберлен по получении русского предложения ответил: “Да. Давайте сомкнем руки и разобьем Гитлеру нос”, или похожими по смыслу словами, парламент поддержал бы его. Сталин пришел бы к определенному мнению и история пошла бы другим курсом”.

В мемуарах Черчилль еще более определенно указал на утраченные возможности. “Теперь, глядя на эти события издалека, приходишь к выводу, что Британия и Франция должны были принять русское предложение, провозгласить трехсторонний союз и поставить выяснение метода конкретных действий союза в случае войны на будущее. Тройственный союз мог бы перехватить дипломатическую инициативу и Гитлер не смог бы прибегнуть к своей излюбленной тактике действий то на одном участке, то на другом”. Но, как заметил Черчилль, “премьер-министр Чемберлен и министерство иностранных дел Англии стояли словно пораженные загадкой Сфинкса”.

После долгих внутренних переговоров Париж принял это предложение, а Лондон нет. Здесь его обсуждение происходило 19 апреля. Выступивший вместо Галифакса Кадоган охарактеризовал московский план как “чрезвычайно неудобный”. Он заявил, что военная мощь СССР незначительна и заключил: “С практической точки зрения все аргументы говорят за то, чтобы не принимать русского предложения”. Предложение Литвинова должно быть отвергнуто на том основании, что оно может “вызвать отчуждение наших друзей и укрепить пропаганду наших врагов, не дав при этом реального материального вклада в укрепление нашего фронта”.

Чемберлен был в затруднении, зная, что завтра Черчилль укажет на него перстом. И все же старая команда - Чемберлен, Галифакс, Вильсон, Кадоган, Инскип и Саймон выступили против союза с большевиками. Одни из главных аргументов было возможное недовольство Польши и Румынии. Военные тоже помогли: согласно их экспертизе, военная помощь, которую мог оказать Польше и Румынии Советский Союз “не столь велика, как это принято считать”. В частной беседе Чемберлен сказал, что “скорее уйдет в отставку, чем заключит союз с Советами”. Более простодушный адмирал Четфилд сказал, что обеспокоен, “как бы Россия не заключила союза с Германией. Это создаст для нас самую опасную ситуацию”. Протокол в этом месте фиксирует оживленное изумление по поводу страхов адмирала.